— Добрый день, товарищ Березин! Я только что доложил в Ставку о ваших действиях, о том, что вы начали выполнять задачу второго дня. Там очень довольны успехами вашей армии, одержанными в первый день наступления.
— Значит, правильно воюем? — переспросил Березин.
— Да! Вы сумели организовать действия своих войск. Это облегчает выполнение всего плана операции. Не снижайте взятых вами темпов!
— Мы приложим все силы для выполнения своей задачи, — заверил Березин Черняховского.
— Хорошо, верю! Мехгруппа, которую намеревались ввести в прорыв левее вас, возможно, завтра будет введена на вашем участке. Наведите на ваших дорогах порядок. Имейте в виду, что на долю вашей армии выпадает ликвидация всей витебской группировки. Фронту в эти дни некогда будет возиться с нею. Будете говорить с войсками, передайте им благодарность Верховного Главнокомандующего! Желаю дальнейших успехов!
Березин взялся за другой телефон.
— Безуглов? Передайте всему личному составу от командира дивизии до рядового, что Верховный Главнокомандующий благодарит нас за достигнутые успехи. Теперь от нас зависит деятельность всего фронта. Ни в коем случае нельзя снижать темпов нашего наступления, чтобы не выпустить противника. Никакой передышки врагу! Надо наступать и ночью! Выдержите? Введете резерв?.. Согласен... Тех, кто наступал днем, хорошо накормите, объясните необходимость беспрерывного наступления. Бойцы и офицеры поймут. Желаю успеха!
Березин отложил трубку. С его лица еще не сошло оживление, вызванное разговором с командующим фронтом, когда новые заботы вытеснили чувство радости за успешно начатое дело. Непрерывно поступали новые сведения о продвижении частей, а вместе с ними и не совсем приятные сообщения о противнике.
Словно ощущая какую-то перемену в обстановке, поспешно вошел Бойченко. Березин сообщил ему о разговоре с командующим.
— Надо нам за ночь выполнить задачу второго дня. Каждая минута нашего промедления играет на руку врагу. Мы не должны ослаблять натиска!
— Придется обратиться со специальным воззванием к войскам от имени Военного совета и все это объяснить, — предложил Бойченко.
— Да, это очень своевременно, — согласился Березин. — Не так уж часто нам приходится это делать.
— А что, Дыбачевский, — спросил Бойченко, — хорошо идет?
— Уже взял Добрино. Там не ждали нас так скоро, находились какие-то спецподразделения, которые удалось легко опрокинуть. Рвется к большаку! — Березин остановил острие своего карандаша на неровной линии, означавшей дорогу Витебск — Мошканы. — Думаю, что скоро он перережет этот большак, и тогда у гитлеровцев останется только один выход из города — на запад!
— Сумеет ли он за ночь взять Камары, чтобы к утру перехватить и этот последний выход?
— Нет. Он дальше не пойдет!
— Почему? — удивился Бойченко. — Разве задача меняется?
— Да! Он должен оседлать дороги, ведущие на юг и юго-запад, и стоять! — Березин отчеркнул расстояние от озера Добрино до Городно и дальше до железной дороги, перекрыв красной дужкой большаки Витебск — Мошканы и Витебск — Замосточье. — Стоять не на шутку. Дело в том, что Гольвитцер, очевидно, рассчитывает нанести контрудар нам во фланг. Если его не упредить, это может здорово нам помешать. Вот донесение от Томина. Только что получено...
Бойченко хмуро пробежал глазами телеграмму с изложением показания пленного. Гитлеровцы снимали с восточного участка фронта дивизию.
— Значит, максимально завтра к полудню надо ждать контрудара? — спросил Бойченко.
— Если не раньше, — ответил Березин и пригласил к себе начальника штаба.
Семенов вошел со своей неизменной папкой для доклада, полной бумаг и карт. Втроем они обсудили и наметили мероприятия на ночь.
Томину — наступать! Собрать все силы в кулак и по большаку Поддубье — Витебск наступать на город с востока, до последней возможности задерживая уход с обороны вражеской авиаполевой дивизии. Значит, придется почти полностью оголить участок фронта к востоку от города, оставив на двадцати пяти километрах только отдельные заставы для наблюдения. Но теперь это не страшно.
Дыбачевскому — наступать, а с утра организовать на достигнутом рубеже противотанковые опорные пункты и обороняться.
Безуглову — наступать! У него в подчинении три своих и одна приданная — итого четыре дивизии. Оборона прорвана, теперь хватит и трех. Одну вывести в резерв командующего, остальным выходить, разворачиваясь веером, на Островно, Гнездиловичи, совхоз Ходцы.
В резерв — дивизию Квашина, танковую бригаду, истребительные артиллерийские полки.
— Завтра Квашин продолжит то, что задано было Дыбачевскому, — сказал Березин. Его рука легко скользнула по карте, пересекла дороги и остановилась на голубой ленточке Западной Двины у деревни Камары. — Первый контрудар примет на себя Дыбачевский.
Ночь была не для отдыха. Ночь — для самой напряженной деятельности.
