Организовать разведку, пополнить боеприпасы, обеспечить наступающим к утру усиленное питание. Людям не придется спать, и для поддержания сил им надо и по сто граммов водки, и по лишнему куску мяса в виде холодной закуски в добавление к обычному завтраку, и по лишнему куску хлеба. Для одного — унесешь в кармане, для роты — нужна повозка, для десятков тысяч — десятки дополнительных машино-рейсов.
За ночь максимально подтянуть тылы соединений. Всех раненых эвакуировать в тыл и освободить медсанбаты и полевые армейские госпитали для тех, кто будет ранен завтра.
Накормить и эвакуировать пленных. Сегодня их сотни, завтра могут быть тысячи.
Это только наиглавнейшие вопросы, а в ходе исполнения возникнут еще десятки других, надо приказывать, разъяснять, проверять, руководить огромной массой людей. Нет, ночь не для отдыха, ночь — для скрытой напряженной работы, не сделав которой нечего и думать о выполнении завтрашней задачи. Ночь для наступления...
Шифровки полетели в войска. Эфир забит радиосигналами.
Ночь — короткая, летняя, полная таинственных шорохов и неясных желаний, напоенная ароматом цветущих трав, полная очарования и волнующих душу воспоминаний. Ночь — полная лязга железных гусениц, орудийной пальбы, автоматной трескотни, рокота «огородников», разорванная заревом пожаров, всполохами осветительных ракет и молниями рассекающих темноту выстрелов.
Разведчики лейтенанта Шеркалова бесшумно пробираются к Островно, зорко всматриваются во тьму, вслушиваются в каждый шорох, сторонятся врагов и наблюдают, наблюдают, наблюдают... Автоматчики Кожановского, Бабичева, Дыбачевского, щедро обстреливая все вокруг, обходят окопы врага, сеют панику, настойчиво пробиваются к указанным командирами рубежам. Медленно идет пехота, выколачивая противника оттуда, где он думал отсидеться до утра. Ее тяжелая поступь отдается говором пулеметов и грохотом гранат. Урчат машины, подтаскивая пушки и гаубицы за наступающей пехотой.
Опершись на руку так, чтобы свет от лампы не слепил глаза, склонился над картой генерал-лейтенант Березин. Он не выпускает из рук телефонной трубки. Растет перед ним на столе стопка телеграмм.
Генерал-полковник Черняховский отдает последние распоряжения своему командующему бронетанковыми и механизированными войсками. Утром, чуть свет, танки ринутся в пробитые войсками фронта бреши, захлестнут все дороги до Минска, чтобы там, соединившись с танками Первого Белорусского фронта, замкнуть в гигантское кольцо главные силы немецко-фашистских войск в Белоруссии.
Четыре фронта — Первый Прибалтийский, Первый, Второй и Третий Белорусские перешли в наступление, чтобы сообща решить одну большую задачу.
Дымят трубы Урала, Сибири. Зарево электрических огней, не угасая, стоит над Магнитогорском, Челябинском, Свердловском. Сторожевые катера, ныряя в морских волнах, стерегут границы Родины на востоке, и вахтенный матрос, утирая с лица соленые брызги, первым встречает грядущий день. Солнце встает над Приморьем и, пронизывая своими золотыми лучами туман, шествует по сибирским просторам к Москве, к фронту, раздвигает тьму над Белоруссией. Вместе с солнцем на запад движутся эшелоны снарядов, машин, продовольствия, обмундирования. Родина отдает все для фронта, для победы...
Перед утром Березин лег на два часа. С первыми лучами солнца он проснулся, долго плескался в холодной воде, потом вышел на свежий воздух немного размяться.
В десять часов утра Квашин доложил, что он вышел в назначенный ему район сосредоточения и кормит людей. Томин на запрос Березина ответил, что продвигается к окраинам города. Безуглов доложил:
— Мои разгромили обозы и тылы противника на дорогах у Песочна и Замошенья. Кожановский ведет бой за Жарки, Бабичев овладел деревней Плиссы, приданное «хозяйство» вышло в Задорожье. Задача второго дня выполнена. Разведчики Шеркалова донесли, что из Витебска на Островно идет сплошной поток фургонов, автомашин и повозок. Разведчики Бабичева побывали на западном берегу озера Сарро. Рубеж еще пуст, хотя окопов понарыто больше, чем надо. Продолжаю наступление. Еще, — Безуглов на мгновение замолчал, — еще прошу передать нашим воздушникам: пусть летчики не трогают Островно, там в концентрационный лагерь согнано несколько тысяч жителей из окрестностей Витебска.
Дыбачевский доложил, что перекрыл на горловинах обе дороги из Витебска и организует там оборону.
— Моя разведка ночью проникла до деревни Трубачи вблизи Витебска. Через деревню к моему левому флангу прошло до полка немецкой пехоты, — сказал он. — Думаю, что я скоро с ними встречусь! — в голосе его прозвучала ирония.
— Вы встретитесь со всей авиаполевой дивизией, — предупредил Березин, не разделявший его оптимизма на этот счет. — и даже не с ней одной! Томин сообщил, что противник отводит войска на городской оборонительный обвод. Это наверняка высвободит у него еще одну дивизию.
— Это для меня уже многовато!
