– Марен, позволь кое-что тебе объяснить. Как только Ангел обнаружит китенка, она понесется через океан, словно товарный поезд без машиниста. Ее максимальная скорость шестьдесят восемь миль в час. Так что советую тебе забыть свои сомнительные расчеты и продумать весь план заново. Лично я считаю, что операцию следует провести в море. Загонять в угол любое животное очень опасно, не говоря уже о семидесятидвухфутовой большой белой акуле. Ангел всю свою жизнь провела в неволе. И ей явно не захочется снова оказаться взаперти.
– Я хорошо помню, как ее мамаша буйствовала у побережья Монтерея, – вступил в разговор Мак. – В тот день она потопила кучу судов. И перебила массу народу.
Марен выразительно закатил глаза:
– Эй, мы понапрасну теряем время. Капитан порта ждет нашего звонка.
– Вся эта дискуссия – переливание из пустого в порожнее, – заявила Селеста. – Нравится вам или нет, но акула наверняка нацелится на китенка, а для нас это отличный шанс. Если акула войдет в залив, мы будем круглыми дураками, если не попытаемся ее поймать.
– Наконец-то я слышу голос разума. – Марен схватил рацию, чтобы связаться с капитаном порта.
Капитан Морган вгляделся в карту:
– Вход в Грейс-Харбор, возможно, и узкий, но сам залив очень большой. Загарпунить такого монстра, когда он там объявится, – задачка не из легких. Ведь нам еще придется его поискать. В заливе от СОСУС мало проку.
– Залив довольно мелкий, – уточнил Джонас. – Мы с Маком сможем обнаружить акулу с воздуха.
– Установите местонахождения китенка, а через него найдете и Ангела, – сказала Селеста.
– Мы только что получили радиограмму от «Морского мира», – сообщил Марен. – Их спасательная команда уже прибыла в Хокуиам. И через двадцать минут выйдет в залив на борту рыболовецкого траулера.
Селеста повернулась к Марену:
– Попроси их не буксировать китенка до появления Ангела.
– Приоритетная задача «Морского мира» – спасти китенка, – заявил Джонас. – И у них практически не осталось времени. Ведь, как я уже говорил, если Ангел нацелилась на китенка, она объявится там быстрее, чем вы думаете.
– В таком случае остается лишь попрощаться с Тутти, – бросила Селеста.
– Не имеет значения, – ухмыльнулся Марен. – Если волк окажется в загоне для скота, всем будет наплевать, съест он овцу или нет.
Мак покачал головой:
– Не знаю, кому как, но овце точно не наплевать.
Детеныш серого кита, известный как Тутти, продолжал вспахивать илистое дно Грейс-Харбора. Не сумев прибиться к стаду мигрирующих китов, китенок, привлеченный обилием пищи у морского ложа, нашел прибежище в заливе. Втягивая через ротовую полость мутную воду, Тутти отфильтровывала ее через китовый ус, чтобы отсеять рачков-бокоплавов и другие донные организмы, попадавшие затем в горло. Каждые несколько минут Тутти всплывала на поверхность выпустить фонтан воды и сделать очередной вдох, после чего снова опускалась на дно.
Хищница бесшумно двигалась вдоль морского дна, ее люминесцентная кожа отбрасывала тусклые пятна света на черный ил. Злые глаза, будто затянутые серой катарактной пленкой, тщетно обшаривали воду вокруг, поскольку объект, на который были нацелены первобытные инстинкты хищницы, находился впереди.
Мощные короткие удары хвоста в форме полумесяца обеспечивали быстрое продвижение гигантского тела вперед. Взмыв вверх за ускользающей добычей, хищница перекатилась на бок, раздвинула челюсти и засосала, точно пылесосом, в свою необъятную глотку шестифутового осьминога вместе с чернильной водой.
В один присест проглотив осьминога, акула выровнялась и продолжила плавное движение вдоль морского дна. Но затем сбавила скорость и перешла на автопилот, настроив все свои сенсорные клетки на след стада мигрирующих китов.
В двухстах ярдах к югу семь хищников длиной от четырнадцати до двадцати двух футов практически одновременно замедлились. Возбужденные интенсивным запахом своей доисторической кузины, самцы большой белой акулы преследовали направлявшуюся на север самку, питаясь остатками ее добычи, но предпочитая держаться на почтительном расстоянии.
Самка мегалодона, двигавшаяся на минимальной скорости, находилась в том близком к спячке состоянии покоя, которое было дозволено ей природой. Безжалостная охотница знала, что за ней тенью следовали самцы, поскольку обнаружила их присутствие сразу же после побега из лагуны. Однако добычи пока хватало, и самка терпела присутствие других акул при условии, что они не будут приближаться.
Пока самка зависала над океанским ложем, отдаленные донные вибрации начали стимулировать нервные волокна ее боковой линии. Оттуда сигналы поступили в мозг, активировав первобытные инстинкты. Мегалодон моментально вышел из ступора, изменив позу. Стремительные движения головы и рыла включили такой важный орган чувств, как обоняние.
Вдыхая морскую воду, мегалодон тотчас же определил, откуда доносится запах детеныша кита.
Самый свирепый хищник планеты, словно управляемый реактивный снаряд, устремился вперед, оставляя за собой тучи взвешенных осадков.
