Каждые сутки начинались с общего молебна, во время которого космодесантники обращались к Императору с просьбой преумножить силы и благословить на борьбу с ксеносами. Сам молебен составили максимально универсально, дабы удовлетворить всевозможные нюансы верований, которые разнились от ордена к ордену и зачастую могли принимать весьма специфические формы.
Затем был завтрак и общее собрание в Аудиторуме – внушительном зале, где капитаны Караула объявляли состав групп и общие задачи на текущий цикл. «Эриох» жил по суточному времени Благословенной Терры. Так как крепость находилась в космосе, тут отсутствовали такие понятия, как смена дня и ночи. Здесь всегда был день.
Суточную программу разбили на три шестичасовых цикла. Оставшееся время считалось нашим личным ресурсом. Каждый мог выбирать, что ему делать – спать, читать, общаться или молиться.
Тренировки сильно отличались от аналогичных в Кочевом флоте. Кроме рукопашного боя, физической, огневой подготовки и обращения с различным холодным оружием, здесь все вызывало интерес. Нейроактивные симуляции в специальных саркофагах, бои в замкнутых пространствах с тройной гравитацией или совсем без нее, скоростное десантирование, скрытое проникновение на объект, стремительное уничтожение охраны, похищение объекта или информации... Мы сражались под водой и в невесомости, учились обезвреживать чужие ловушки и ставить свои, взламывать шифры и действовать без единого звука. Все это больше напоминало не привычную войну, что вели Астартес, а действия убийц-ассасинов. Именно их из нас и готовили.
С помощью сотен сервиторов и техномагов сержанты постоянно модернизировали полигоны, добавляя или убирая различные объекты. Сегодня нас мог ждать огненный ад, но на следующий цикл мы двигались сквозь пелену снега и лютый мороз. Установки «Эриоха» и невероятные размеры полигонов позволяли создавать практически любые условия. В секторе «Эриоха», известным под названием Охотничьи Угодья, нашими врагами иногда выступали настоящие ксеносы – тираниды, орки, тау из Касты Огня, друкхари и многие другие. Все те, кого с немалым риском удалось отловить Истребительным командам.
Среди сорока двух блестящих воинов с первых дней выделились трое: Гневий из Обречённых Орлов, Белый Консул Крайор и Хотор из Железных Рук. Каждый из них прибыл в Караул уже во второй раз. Их результаты на тренировках выглядели впечатляюще, на них равнялись и про них говорили, что они непременно станут Альфами Истребительных команд.
Капитаны, библиарии и капелланы следили за нашими успехами. Нас постоянно тасовали и меняли численность групп для анализа, в каком именно сочетании мы можем показать наибольшую эффективность. В крепости имелись записи о том, когда именно и какая команда прошла то или иное препятствие. Время считали определяющей величиной. Отставание от графика на десять-пятнадцать секунд сержанты считали катастрофой и приравнивали к провалу всей миссии.
– В Истребительной команде слабость одного обозначает слабость всех. Самое слабое звено рвется в первую очередь, – твердили сержанты, вполне серьезно считающие нас новобранцами. То, что они говорили это лучшим воинам своих орденов, придавало словам неповторимую окраску.
Доспехи нам пока не вернули, мы занимались в специальных обтягивающих костюмах, обладающих эффектом хамелеона. Выдаваемые болтеры были меньше, компактней и легче стандартных моделей. Караул так же не стеснялся использовать различные приборы и устройства, не имеющие аналогов в Империи и зачастую оснащенные весьма продвинутой начинкой. Причем не все они были изготовлены рыками человека. Прояснилась и еще одна тайна Караула Смерти – уровень развития электроники здесь превышал все то, что я знал. Сенсорные, с диаметром в два метра, мониторы; передовой вокс и приборы глушения; шифровальные и дешифровальные программы; мины и взрывчатка с распознаванием свой-чужой; серво-черепа с функциями полноценных компьютеров; выглядевшие как живые голографические проекции; продвинутые автопилоты на челноках и кораблях; защитное покрытие доспехов, прекрасно скрывающее любые сигнатуры и конечно, нейро-саркофаги… Данный список можно было продолжать долго, но именно здесь, в Карауле, я осознал, что у Человечества не все так плохо с технологиями, как мне казалось долгие годы. В Кочевом флоте хватало различных диковинок, но у нас они являлись трофеями, редкими знаками того, что могло бы быть. Здесь же все использовалось на постоянной основе.
Постепенно мы узнавали и притирались друг к другу. Не обошлось и без провокаций, о которых предупреждал Задкиил.
– Веришь ли ты в Бога-Императора так, как верю в него я, Кархародон? – одним из первых, с кем меня свела судьба в «Эриохе», стал Улберт, капеллан Черных Храмовников. Глядя на него, сразу становилось ясно, что из таких получаются первоклассные фанатики, безжалостные и непреклонные. Чужую невиновность они воспринимали исключительно как отсутствие необходимых улик, позволяющих сжечь еретика.
– Что, хочешь поговорить о догматах веры, Храмовник? – вопросом на вопрос ответил я.
