Мэгги Кэссиди полностью

– Отличный вечер! – орет какой-то болельщик из упакованных всем миром лоуэллских дверей. – Джимми Фокс столько не забивал никогда, сколько вы сегодня!

– Джо Гэррити, – объявляет кто-то, и вот входит наш тренер в потертом прискорбном пальто, с печальным проблеском в гарри-трумэновских глазах за стеклами очков, руки безнадежно упрятаны в карманы, и говорит:

– Ну что, мальчики, вы неплохо постарались, неплохо постарались… Мы набрали 55 очков… – Ему хочется сказать нам тыщу разных вещей, но он ждет, чтобы репортеры и болельщики отвалили, Джо очень скрытен насчет своей легкоатлетической команды, и своих спокойных обыденных суровых отношений с каждым из его мальчишек в отдельности и всей группой в целом. – Я рад этой победе, Джонни. Я думаю, ты в «Бостон Гарден» себе имя сделаешь еще до весны. – Полуулыбка, полушутка, пацаны смеются.

– Ух ты, тренер, спасибо, – Джонни Лайл, которого Джо особенно любит, поскольку тот парнишка ирландский и близок его сердцу. Мелис – Казаракис – Дулуоз – Сандерман – Хетка – Норберт – Марвилес – Малесник – Морин – Мараски – и семеро ирландцев Джойс Макдафф Диббик Лайл Гулдинг Магуайр, ему приходится иметь дело с интернациональными национальными проблемами. Мой отец, далекий от мысли подскочить к тренеру, чтобы их увидели вместе, прячется в углу с благодарной улыбкой, поскольку тайно врубается в Джо Тренера в подлинной душе его и мысленно помещает его в Городскую Ратушу и осознает, что Джо из себя представляет – и он ему нравится.

– Ага – Вот я вижу его за его старым столом – как мой Дядюшка Боб, который служил клерком на железной дороге в Nashue (Нэшуа) – пытался со всеми ладить, как только умеет – И я сам такой же – А мы не были знакомы ни с каким его братом давным-давно в старом «Гражданине»? или то был Дауд с Мемориал-роуд? – Уол – И подумать только, Джеки пошел и разгромил этого Neigre – ха ха ха – я его только там увидел, как сразу понял: этот для моего сына слишком быстрый, а сын взял и победил! Ха ха ха, короед, я его помню, когда ростику в нем было три фута, по полу только ползал и коробки мне толкал, игрушки мне всё приносил – куда там, два фута – Ti Pousse! – Ха ха – Слышь, а как сложен этот Neigre, весь аж лоснится – Черт, как же я рад, что мой мальчик его побил – значит, настоящий атлет – а Neigres эти все самые быстрые бегуны в мире – в джунглях Африки и посейчас носятся как угорелые за дикими кабанами с копьями – Да и на Олимпиаде видать: великие негритянские спортсмены, там этот Джесси нет не Джесси Джеймс Джесси Джоунз этот самый Джесси Оуэнз[54] как летает – международный дух всего света.

Полин ждет меня у дверей, Па подходит к ней, как только отыскивает в толпе.

– Ну ей-богу – Полин – А я и не знал, куда ты запропастилась – Я бы к тебе сел!

– Да чего этот гадкий Джек не сказал мне. Что вы тоже тут – Эй! – Они друг друга любили, у нее для него всегда шутка наготове, у него – для нее – Глаза их сияли, когда я выскочил к ним из душа. Все светски. Провинциально, радостно, грустно; сплошной экстаз в сердце. Мы ощущали дрожь любви, хохоча и вопя в хохочущих вопящих толпах, что вываливались наружу и тусовались вокруг; субботний вечер плотен и трагичен по всей Америке от Роки-Маунт вверх, от Сан-Луиса по другую сторону, от Киллдира вниз, от Лоуэлла внутрь.

– Джек! Вот ты где! Папочка, – шепчет ему на ушко, – скажи этой деревне, что у нас сегодня вечером свое свидание, так что пусть тут не шибается.

– Ладно, малыша, – отвечает отец, пыхтя сигарой в напряженной актерской позе, – поглядим, устроим ли мы ему на следующей неделе рандеву с Клеопатрой, чтоб хоть как-то возместить. – В своих приколах серьезен.

– Отлично, Марк Антоний. Или вас не Марк Антонио звали и вы подгребли сюда только для того, чтобы умыкнуть из моего замка этого британского барона?

– Не-а! – мы его сегодня пристрелим в дилижансе – Ты ни о чем не переживай, малыша. Пошли к Пейджу, мороженого с содовой купим.