Зал-лабораторию загромождали незнакомые машины и приборы — при слабом свете ручного фонаря удалось определить назначение лишь некоторых. По периметру зала стояли вертикально баки из зелёного, мутного до непрозрачности стекла. Те, что поменьше, едва достигали семи футов в высоту, другие превосходили их размерами чуть ли не втрое. Баки походили то ли на стоячие камни древних менгиров, то ли на содержимое египетских гробниц — Николай решил называть их «саркофагами».
Внутри «саркофагов» что-то ритмично пульсировало и медленно колебалось. По полу змеились гуттаперчевые и металлические шланги, ведущие к занимавшему всю середину зала сооружению из стеклянных колб, медных цилиндров и труб, украшенных гроздьями манометров и штурвалами запорных вентилей. От сооружения по залу распространялась осточертевшая вонь питательной смеси — такая густая, что её, казалось, можно резать ножом. Николай положил ладонь на бок ближайшего бака: металл был тёплым, почти горячим, и дрожал, будто в глубине бился тяжкий механический пульс.
По стенам заметались отсветы, заколыхались тени. Его спутники зажгли фонари и разбрелись по залу. Они заглядывали за шкафы с оборудованием, выдвигали ящики лабораторных столов, приникали к стеклу «саркофагов», силясь различить что-нибудь в зеленоватой мути. Впрочем, любопытство не заставило забыть об опасности — оружие все держали наготове, и только Цэрэн расхаживал со своим посохом, будто не находился в самом сердце владений злодея Моро.
Надо было торопиться. Но как выбираться из зала, было решительно непонятно: ни двери, ни раздвижной решётки, ни люка в полу, решительно ничего! О'Фланниган разводил руками — выход должен быть, но где он? Николай уже подумывал о том, чтобы скомандовать возвращаться тем же путём, когда за дело взялся Юбер.
Изучив стеклянную, с медными уголками, панель, усеянную лампочками и разнообразными электрическими приспособлениями, канадец передвинул ползунок на катушке из медной проволоки и, чуть помедлив, дёрнул рубильник. Раздался треск, посыпались искры, под потолком вспыхнули ослепительно-белым светом стеклянные шары. Одновременно загорелись вмонтированные в «саркофаги» тусклые лампы, подсвечивая их содержимое.
Даже Николай, хорошо знакомый с электрическими светильниками, не удержался от удивлённого возгласа — что уж говорить о его спутниках? Свече накаливания профессора Яблочкова появится только через два года, да и может ли её тускло светящаяся нить сравниться с этим ослепительным сиянием?
Понадобилось не меньше минуты, чтобы глаза привыкли к освещению. Тьма уползла в узкие закоулки между шкафами с приборами и «саркофагами», стали различимы значки и надписи на приборах и дверцах шкафчиков. Но разбирать их было некому — все взгляды были прикованы к «саркофагам».
После вскрытия человека-геккона в Лаханг-Лхунбо Николай полагал, что теперь-то уж ему нипочём любое, самое неаппетитное зрелище. Но, увидев то, что скрывалось за толстым стеклом, он с трудом сдержал рвотный позыв.
Его спутники оказались не такими стойкими. Юбера вывернуло на пол, ирландец успел зажать ладонью рот и нырнул за ближайший шкаф, и оттуда тотчас донеслись самые недвусмысленные звуки.
Курбатов, заглянув в «саркофаг», сплюнул и выдал похабную тираду, в деталях описывающую грязные привычки матушки Моро. Геркулес с удивлением взирал на своих белых спутников — негр явно не понимал, чем вызвано столь странное поведение. Что до Цэрэна, то монах взирал на содержимое баков с интересом натуралиста, изучающего препарированную лягушку.
В жидкости плавали… нет, назвать это людьми не поворачивался язык. Чудовищные бугры мышц, лишённые кожи, утыканные проводами и трубкам, на лицах — маски с рубчатыми шлангами. Из клапанов сочатся цепочки пузырьков — узники «саркофагов» живут, дышат…
— Значит, вот как он выращивает своих монстров… — Юбер сумел наконец, справиться с собой и осторожно, мелкими шажками, приблизился к «саркофагу». — Mon Dieu, это же сущая преисподняя! Посмотрите, мсье Николя — с несчастных сняли кожу, чтобы эта дрянь могла прирасти к телу!
Видимо, некоторые из жертв бесчеловечных экспериментов Моро находились в своей прозрачной тюрьме недолго — на лишённой кожных покровов плоти только-только начали разрастаться узловатые жгуты «мускульных полипов». К ним тянулись вживлённые прямо в мясо пульсирующие трубки — другими концами они были присоединены к медным штуцерам в стенках «саркофагов». Трубки пульсировали — видимо, по ним поступала к растущим псевдомускулам питательная смесь.
Юбер уже листал лабораторный журнал.
— Здесь написано, что им заменили сердца на бычьи — чтобы дополнительные мышцы могли в будущем получать достаточное количество крови. Но как Моро сумел срастить ткани животных с человеческими? До сих пор такое никому не удавалось…
— Это всё вонючая жижа. — влез в разговор О'Фланниган. Ирландец уже выбрался из-за приборного шкафа и яростно вытирал губы рукавом. От него на несколько шагов несло блевотиной.
