— Вас, значит, зашанхаили? — оживился Москвин. Беседа шла по-английски, который мичман, как и любой морской офицер, отлично понимал. — Мы год назад в Рио подобрали матросика со «Светланы». Когда фрегат стоял в Макао, он, осёл, напился в портовом кабаке до свинячьих чертей в компании молодцов с американского китобойца, и в результате два года провёл в кабале. Так бы и сгинул на чужбине, если бы его судно не оказалось однажды в одном порту с нашим «Витязем». А уж как он слезами умывался, когда на палубу ступил…
Похоже, юноше ещё не приелась ещё романтика дальних странствий и Южных морей. Петербуржский знакомец Николая, гардемарин из Морского корпуса, нередко цитировал непристойный стишок об излишне восторженном взгляде на профессию моряка. Помнится, там было что-то про бумажки из-под конфет…
— Да, сэр, зашанхаили, как последнего остолопа! — недовольно буркнул О'Фланниган. Офицерский мундир собеседника внушал ему уважение. — А что я мог? Шхуна полна чокнутых дикси[65], и мне оставалось только молиться, чтобы они не прознали, что я служил под знамёнами старины Ю-Эс[66].Тогда меня живо вздёрнули бы на рее, или того хуже: забили бы в колодки и в трюм, к неграм. Их там сидело не меньше сотни и, слава Богу, я не знал, какая участь им уготована, иначе сам бы удавился. Или за борт выкинулся бы. Вы не поверите, господа, что делают с несчастными черномазыми на этом поганом острове!
— Поверим. — сказал Николай. — Очень даже поверим. Но вы уж простите, мистер, воспоминания придётся отложить. А сейчас — не расскажете, для чего служит вот это?
И показал на стеклянный бак, снятый с шагохода.
— Это, сэр, лайтнинг-пушка, новое изобретение доктора Моро. А бак — он для особых слизней, которые вырабатывают животный гальванизм. Стреляет эта штука молниями, способными, как говорят, с полусотни ярдов поджарить человека, как баранью отбивную. Я сам, правда, не видел, но другие…
— Гальванические слизни? — перебил механика Кривошеин. — Так это же, наверное, громобои! Знаю, как же!
Николай в недоумении обернулся к товарищу.
— Что ещё за «громобои»?
— Это такая пакостная дрянь, которая обитает в джунглях вокруг Солейвиля. Французы называют их «туннѐрами», по-нашему «громобои». Они похожи на слизняков — здоровенных, размером с ладонь. Живут роями, как мураши или пчёлы, и к тому же, плотоядные. Туннѐры, то есть громобои расползаются по окрестностям гнезда и закапываются в землю. И, стоит забрести на их территорию какому-нибудь зверю — начинают жалить его со всех сторон гальваническими разрядами. Жертва мечется, пытается спастись, но лишь попадает под новые разряды! А когда она погибает — громобои сползаются и пожирают останки, одни кости белые остаются, как на муравейнике! Они и тетракраба насмерть зажалить могут, и человека. Я знаю о двух случаях: одного сумели вытащить и откачать, а другой так и помер.
Николая передёрнуло — он живо представил, каково приходится несчастным, принимающим такую страшную смерть.
— Похоже, у вас там что ни живое создание — то какая-нибудь пакость: тетракрабы, слизняки эти гальванические, стеклянные аспиды… И занесла Саразена нелёгкая в такое гиблое место!
— Нет, брат, тут ты не прав. На Земле тоже хватает опасных тварей — в джунглях или, скажем, в тайге. Просто развитие жизни пошло там иным путём, и в результате появились совсем других существа. Нам они незнакомы, а потому кажутся пугающими и отвратительными. Но на самом деле, это такие же плоды дарвиновой эволюции, как львы или крокодилы.
— Ну, может и так. Сейчас нам вот о чём надо думать. — Николай кивнул на детали лайтнинг-пушки. — Значит, Моро использует слизняков в своём оружии?
— Да, он научился как-то выкачивать из них электричество. Такая штука опасна даже для маршьёра: достаточно мощный разряд поджарит мускулы-полипы, а не поджарит — так вызовет непроизвольные сокращения, и машина не сможет двигаться. Помните гимназические опыты с гальванизацией лягушачьих лапок? Тут будет нечто подобное, только в масштабах побольше. Экипажу тоже не поздоровится, а уж незащищенного человека такая рукотворная молния и вовсе обратит в горстку пепла!
Николай щёлкнул ногтем по стеклянному баку.
— Знать бы, какие ещё сюрпризы он нам приготовил? Тролли, люди-гекконы, электрические пушки… Господь наделил этого человека пытливым умом и настоящим талантом, а он растрачивает свой бесценный дар на всякие мерзости!
