— Итак, я жду ответа. И вот вам совет: не испытываете моего терпения, если не хотите… впрочем, неважно. Отвечайте!
— Кх… кхе — кхе… Если не сек… кхе… если не секрет — что у вас за оружие?
— О, вы уже способны проявлять любопытство? Похвально, похвально… Это лайтнинг-ружьё, уменьшенный вариант лайтнинг-пушек, стоящих на шагающих машинах — думаю, вы успели с ними познакомиться. При максимальной мощности оно способно…
Для своих лет у Моро оказалась отличная реакция. Николая спасло лишь то, что, выдёргивая «Райдер» из рукава, он не удержал равновесие и повалился на бок. Лиловый жгут прошёл в дюйме над головой, снова пахнуло грозовой свежестью, волосы встали дыбом, кожу закололи миллионы иголочек. Моро, оскалившись, направил своё оружие Николаю в лицо и…
Даже в спокойной обстановке попасть из коротышки-«Райдера» в цель с десяти шагов — это надо суметь. Пуля тридцать восьмого калибра, предназначенная злодею, ушла на полфута левее и угодила в бак, соединённый с лайтнинг-ружьём. Брызнули осколки стекла, свечение угасло, на каменный пол хлынула жидкость вперемешку с какими-то плотными сгустками.
«…электрические слизни? Как их называл Кривошеин — громобои?»
Моро с исказившимся от страха лицом отпрянул — но поскользнулся в луже и, не удержавшись на ногах, рухнул прямо на слизней. Из двух или трёх с треском вылетели голубые искры, и это стало сигналом для остальных. Маленькие злые молнии вонзались в несчастного, он вопил, катался по полу, давя слизней, а те в ответ стегали его электрическими разрядами.
Отчаянным усилием Моро поднялся на ноги. Отвратительные твари облепили лицо, присосались к рукам и продолжали жалить жертву. Пошатываясь, он сделал несколько шагов и рухнул спиной на стоящую у стены приборную панель. Тело Моро скрутили конвульсии, изо рта хлынула пена, глаза вылезли из орбит, скрюченные пальцы скребли по панели, цепляя рычажки и переключатели. Николай сделал попытку встать, кинуться на помощь, но не смог — тело отказалось подчиняться.
Что-то громко треснуло, из-под панели, на которой бился в предсмертной агонии Моро, посыпались искры. Пол под Николаем дрогнул, мгновение спустя до его слуха докатился тяжёлый грохот. Удар повторился, ещё и ещё. Стены заходили ходуном, уставленные приборами полки срывались с креплений и с дребезгом валились на пол, стеклянные шары под потолком лопались один за другим. А грохот нарастал, будто в толще скалы ворочалось, стремясь вырваться на свободу, подземное чудовище. С оглушительным треском лопнул, рассыпав оранжевые искры, последний шар, и лабораторию затопил мрак.
Николай со стоном привалился к стене. Любое движение отзывалось в истерзанных судорогами мышцах нестерпимой болью. Голова кружилась, в глазах плавали красные и чёрные круги, и приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не свалиться с табурета.
— Мсье Юбер, гляньте, как там Курбатов? Очнулся?
Канадец развёл руками.
— Ваш Планше пока ещё в беспамятстве. Но, вроде, дышит и сердце бьётся. Цэрэн клянётся, что скоро придёт в себя.
Курбатову досталось основательно: пучок молний, задевший Николая лишь вскользь, пришёлся ему в грудь. Сейчас казак возлежал на сооружённом из лабораторного стола топчане и время от времени негромко хрипел. Возле него хлопотал Цэрэн, недурно разбиравшийся в медицине — разумеется, в своей, тибетской.
Третьему участнику стычки повезло значительно меньше. Тело доктора Моро почти скрылось под слоем облепивших его электрических слизней. Кроме бака, разбитого пулей «Райдера», в лаборатории оказалось ещё несколько таких же ёмкостей, и ни одна не пережила подземных толчков. Их отвратительная начинка рассыпалась по полу, и теперь по лаборатории приходилось ходить с опаской, чтобы не наступить на одну из электрических гадин.
— Как полагаете, мсье, что нас тряхануло? Я чуть не обмочился со страху, когда затрещал потолок, и камни посыпались. Выскочили из зала — и к вам!
Канадец с Геркулесом присоединились к соратникам спустя несколько минут после обвала. Совместными усилиями им удалось приподнять на пару футов «нож гильотины» и по одному протиснуться в лабораторию.
Николай взглянул на потолок. По каменному своду разбегались трещины, где-то в недрах скалы то и дело раздавался протяжный скрип.
