— Прикасаться к «слезам асуров» можно только одним из пяти священных металлов. Это серебро, золото, чёрная бронза, секрет выплавки которой ныне утрачен, а раньше им владели лишь мастера страны Чола[70]. Четвертый священный металл — это небесное железо колонны великого царя Чандрагу́пты. Пятому же нет названия ни на одном из земных языков, а лишь на языке асуров, на котором не говорит ни один из тех, кто ещё не покинул колесо чередования жизни и смерти. Кстати, фраза, которую вы, сагиб — монах кивнул Юберу, — назвали уважаемому Раджиту Сингху в качестве пароля, была именно на этом языке.
Груссе, недовольно бурча, потирал ушибленную кисть. Кривошеин склонился к ларцу, внимательно изучая его прозрачное содержимое.
— Выходит, те, кто ополовинили ларец, не только знали и как его открыть, но и как обращаться с этой пакостью?
— Выходит, так. — согласился Николай. — Скорее всего, сведения получены от Тэйлора — он-то знал, чем чревато прикосновение к «слезам асуров».
Входная дверь с треском распахнулась и на пороге возник сигнальщик с «Витязя».
— Тебе чего, Зауглов? — недовольно спросил мичман. — Отчего, братец, в дверь не стучишь, не для тебя, что ль, навешена?
— Виноват, вашбродь! — проорал сигнальщик так, что все, кто был в комнате невольно поморщились. Голос, натренированный рапортами на сквозном ветру мостика, здесь, в замкнутом помещении не на шутку травмировал барабанные перепонки. — Так что с «Витязя» пишут — с норда к острову подходит военный корабль, не наш, не русский. Флага пока не видать, далёко. Пишут — их высокоблагородие господин капитан второго ранга велел расклепать якорную цепь и идти навстречу!
— «Албемарл»! — Николай едва сдержал ругательство. — Всё-таки заявился! Надо же, как не вовремя…
Длинный, хищный силуэт дрожал в линзах апризматического бинокля. Низкий, едва видимый над волнами борт, кургузые мачты, увенчанные массивными бочонками боевых марсов, две трубы, из которых клубами валит угольная копоть — английские тройного расширения машины стараются вовсю. Что не удалось разглядеть, дорисовало воображение, недаром Николай так долго листал схемы и чертежи, найденные на базе.
— Зауглов, пиши на корвет: «Имеем основание думать, что обнаруженное судно — броненосный таран британской постройки. Два орудия десять дюймов, ход двенадцать узлов». И скорее, голубчик, а то ведь на «Витязе» не представляют, с чем имеют дело!
Сигнальщик выжидающе глядел на мичмана. На его физиономии было написано неодобрение: с чего это сухопутный хлыщ раскомандовался? Москвин кивнул, и Зауглов послушно замахал флажками.
Место, выбранное для наблюдения за морской баталией, было знакомо — суток не прошло, как они разыскивали здесь вентиляционный лаз каземата. Отсюда, с самой верхушки утёса корабли были видны, как на ладони.
«Витязь» удалился от места якорной стоянки и теперь описывал широкую дугу, прижимаясь к мысу, защищающему бухту от ветров с зюйд-оста. «Албемарл» шёл прежним курсом, вклиниваясь между корветом и берегом со скалой-казематом. Даже с такого расстояния был виден огромный бурун на носу — Николай знал, что под горой вспененной воды скрывается главное оружие, тридцатифутовый кованый таран из лучшей английской стали. Вот из орудий главного калибра на носу и корме вырвались облачка снежно-белого дыма, несколькими секундами позже до наблюдательного пункта долетел низкий рёв залпа. В двух кабельтовых по курсу «Витязя» встали столбы воды.
— Кучно легло… — с досадой прошептал мичман. — Артиллеристы у них недурные, разброс четверть кабельтова, не больше.
— Тэйлор заказал в Германии новейшие казнозарядные нарезные орудия. — отрывисто произнёс Николай. — А это — лучшие пушки в мире. Как полагаете, мичман, долго «Витязь» против них продержится?
— Вряд ли, господин Ильинский… — покачал головой юноша. — На корвете шестидюймовки Обуховского завода, против крупповских десяти дюймов — ерундистика-с. Вся надежда на увёртливость, что не дадут пристреляться.
Николай снова поднял бинокль. «Витязь» заложил правый коордонат, и второй залп «Албемарла» лёг с большим недолётом.
— А уйти смогут? Меня заверяли, что клипер — отличный ходок, неужто не обгонит этого носорога?
— Кабы машины были исправны — ушли бы. «Витязь» в лучшие времена выдавал парадные двенадцать узлов, но сейчас котлы засолены, трубки текут, в угольных ямах пыль да мелкое крошево. Хорошо, ветер с зюйда, паруса добавят узел-другой. Только какие паруса при боевом маневрировании?
«Витязь» описал крутую циркуляцию, и очередной залп лёг перелётами. Но при этом манёвре корвет неосторожно приблизился к неприятелю. Борт броненосного тарана окутался дымом, до слуха людей на утёсе, донесся рокот нового залпа — заметно слабее предыдущего.
— Пять дюймов. — прокомментировал Москвин. — У них в бортовых казематах по три таких орудия. «Витязю» хватит за глаза — брони нет, борта деревом обшиты. Одно-два попадания и корвет потеряет ход, тогда всё, гроб! Подойдут, ударят тараном…
