Если бы Николай увидел, что сделал Юбер Бондиль, оставшись в одиночестве, то изрядно бы удивился. Канадец проводил начальника экспедиции взглядом, пока тот не растаял в пелене апертуры, извлёк из кармана складной нож и перерезал огнепроводный шнур. Пинком отшвырнул подальше от заминированной установки, тлеющий обрезок, дождался, пока тот догорит до конца и старательно затоптал искры. После чего — дёрнул вниз рубильники на распределительном щите. Разряды на катушках погасли, апертура стянулась в ослепительную точку, повисела на несколько мгновений между мачтами «ворот» и пропала с электрическим треском, от которого у Юбера зашевелились волосы на голове и по коже пробежали невидимые мураши.
В дверном проёме, скупо пропускающем в ангар дневной свет, возникла фигура с карабином на плече. Пришелец держал оружие небрежно, за ствол, явно не ожидая подвоха.
Юбер приветственно помахал рукой.
— Ты вовремя, Майки! У нас работы непочатый край — надо вынуть начинку из этой рухляди, а потом рассовать динамит так, чтобы после взрыва никто не догадался, что в ней уже успели покопаться.
О'Фланниган обошёл апертьёр. Хрустальные, золотые и зеркальные поверхности, чьё движение наполняло устройство жизнью, замерли в неподвижности. Казалось, из машины вынули её механическую душу.
— Думаешь, справимся? — в голосе ирландца звучало сомнение. — Вон сколько всего тут наворочено — тут нужен часовщик, а я всего лишь паровозных механик…
Теперь, когда сияние в недрах апертьёра погасло, он превратился в бессмысленное с виду нагромождение зубчатых колёс, маховиков и стержней, соединённых наугад, без кого-либо внятного плана.
— Раз механик — справишься. Хватай там, в углу, кувалду, и не бойся что-нибудь разбить или погнуть, «хрустальные стержни» можно расколоть разве что, динамитом. Недаром русский инженер запихнул туда дюжину шашек — чтобы уж наверняка…
Через четверть часа апертьёр, удивительное творение инженерной мысли, превратился в беспорядочную груду искорёженных деталей. Но даже в таком виде он сохранил тень былой красоты — так раздавленный сапогом бутон розы хранит в себе отпечаток того мгновения, когда она была сорвана со стебля во всём великолепии, сияющая капельками росы на лепестках.
Ирландец, впрочем, о таких материях не задумывался. Хрустя подошвами по раскатившимся шестерёнкам, он рассовывал по внутренностям апертьёра динамит.
— Ну вот, готово, дружище! Теперь только запалить шнур — и в сельву. Пересидим денёк-другой, а потом выйдем к посёлку. И тогда, как договорились: Я механик, ты — и мой помощник. Когда явились русские, мы сбежали и потому не угодили, как остальные, в плен.
— А поверят? — недоверчиво спросил Юбер. Ирландец уже не в первый раз излагал свой план, но сомнения не оставляли канадца, уж очень авантюрной выглядела затея. — Не так уж много народу на острове, всех знают в лицо…
— Скажем, что ты здесь недавно. Служил машинистом на пакетботе, а сюда попал после того, как ваше судно затонуло во время шторма. Да ты не бойся — те, кто на «Албемарле» покинули Ноубл не меньше полугода назад, а здешние — либо перебиты, либо в плену, на русском корвете. Сам же видел, как их гнали на пристань!
— Видел. — согласился канадец. — И даже сказал, что ты с ними — а то наверняка стали бы искать. Но что, если кто-нибудь сбежал и появится в самый неподходящий момент?
— Никто не мог сбежать, дурья ты башка! Нападение было внезапным, с разных сторон. Кого не перебили во время штурма — тех перерезали негры, разве что кто-нибудь успел укрыться в каземате. Но те, сам понимаешь, уже ничего не скажут. Ну а если я всё же ошибаюсь — нам с тобой рядышком болтаться, на одном суку. Дикси не пощадят ни лазутчика, ни перебежчика.
— Утешил, называется… — буркнул Юбер. Перспектива попасть на виселицу вместе с приятелем его не ободрила. — Кстати, хотел спросить: зачем ты ввязался в эту историю? Не желал отправляться в плен — попросился бы в Солейвиль. После того, как ты нам помог с казематом, взяли бы без разговоров. Только не надо уверять, что это из-за той парижской красотки! Хватит уже твоих ирландских баек…
Это ты зря. — обиделся О'Фланниган. — Я, правда, успел привязаться к Мари. Но она мертва, а негодяй Моро, который её погубил, жарится в аду на сковородках. Кому теперь мстить?
— А Тэйлор? Это же он отправил её сюда, чтобы превратить в монстра вместе с другими солейвильскими пленниками.
— Вот пусть солейвильцы с ним и рассчитаются! Месть, конечно, дело святое, но чтобы отправляться ради неё в какую-то чёртову дыру, которая даже не на Земле — нет, таких глупостей вы от меня не дождётесь!
— Ну хорошо, за Мари ты мстить не собираешься. — не стал спорить с Юбер. — Но мне-то зачем взялся помогать?
