— Ничего похожего! На любом предмете, каким бы черным он ни был, всегда есть какие-то блики, отсветы. А тут — просто бархатная чернота, ровным счетом ничего не отражающая. Совсем ничего, понимаете? Будто весь свет, что попадает на основание, пропадает в нем без следа! Будто никакого основания нет, а вместо него — провал в неизвестность. Сама поверхность на ощупь гладкая и… — Рукавишников помедлил, — …ледяная. Если подержать на ней пальцы несколько секунд, они занемеют от холода. Но, несмотря на это, на ней никогда не появляются ни капельки росы, ни изморось, а ведь мы нарочно проводили опыты в помещении с влажным воздухом! Остальные грани имеют нормальную температуру, легко перенимая тепло человеческой руки. Кстати, и поцарапать пирамидку мы не сумели, хотя испробовали на ней даже алмаз!
— Вот даже как? — Смолянинов привычно поскреб подбородок. — Звучит, и вправду, таинственно…
— Еще бы! — с готовностью закивал собеседник. — По сути, «Ключ», — так мы назвали пирамидку, — и подтолкнул графа Николу пуститься на поиски. Он, видите ли, вбил себе в голову, что артефакт имеет отношение к одному из допотопных царств, чуть ли не к Атлантиде, о которой писали Геродот и Диодóр Сицилийский. И Эберхардт, к которому я порекомендовал обратиться для расшифровки надписей на ларце, укрепил его в этом мнении!
— Так это вы познакомили графа с Эберхардтом? — удивился Смолянинов.
Рукавишников закивал.
— Я тогда только вернулся из Александрии. Видите ли, он, в силу своей должности, имеет доступ к таким… хм… источникам, которые недоступны для других. И когда старик увидел ларец — вы бы видели, что с ним было! Беднягу чуть удар не хватил.
— Какие «источники» вы имеете в виду? Видимо, что-то из собрания, хранителем которого состоит Эберхардт? Но я полагал, что все экспонаты давно изучены и подробно описаны!
Рукавишников умоляюще сложил руки перед собой:
— Ради бога, Леонид Иваныч, не вынуждайте меня нарушать обещание! Поверьте, ничего путного из этого не выйдет: мне и без того нелегко было завоевать доверие Эберхардта, и если он заподозрит, что я не выполнил обещания, то может захлопнуть дверь у нас перед носом. Поймите: он не то что показывать свои подземелья — говорить с вами не стал бы без моего поручительства. А так нам будет открыто все!
— «Все» — это что? — сощурился Смолянинов.
— Имейте терпение! — отрезал историк, для пущей убедительности, сопроводив слова энергичным жестом. — Что, в самом деле, за спешка? Скоро сами все увидите!
