После переводных испытаний младшие кадеты домам. Для Николы с Иваном отдыха не предвиделось: они отправились в Кронштадт вместе со старшими, воспитанниками специальных классов. И пусть в гардемарины оба произведены временно — все равно им полагаются и нашивки, и парадные мундиры и даже узкие, в кожаных ножнах, морские палаши.
Но сейчас вся эта роскошь укупорена в особые «морские» сундучки, и новенький, выкрашенный в зеленое с белым колёсный пароходик «Ижора» бодро попыхивал машиной, увозя ребят к месту службы.
«Ижора» рыскала на курсе — пароход время от времени бросало из стороны в сторону, и сердце у Ивана тревожно замирало. Он не считал себя совсем уж сухопутным человеком: вырос в Севастополе, на Черном море и детство прошло на кораблях, где служил его отец, Александр Иванович Смолянинов. Тем не менее, судорожные метания «Ижоры» беспокоили мальчика, пока матрос, к которому ребята обратились с расспросами, не пояснил, что правая и левая машины вследствие ошибки при постройке, случается, работают вразнобой. Но пусть господа гардемарины не переживают: рулевые давно приноровились вовремя унимать своенравное судно.
Неву прошли; открылась серо-свинцовая даже в летние деньки блёклая гладь Маркизовой лужи. На горизонте уже проступали буханки фортов, тонкий шпиль Андреевского собора и зубчатый контур города. Захотелось есть, и гардемарины извлекли на свет пятикопеечную булку с варёной колбасой.
«Ижора» не отличалась особой ходкостью: пароходик полз удручающе медленно, и мальчики стали тяготиться путешествием. Наконец, «Ижора» обогнула стенки, прошла в Среднюю гавань — прибыли!
Судно прошлёпало колёсами мимо башенных фрегатов «Адмирал Грейг» и «Адмирал Лазарев». Замыкал панцирную шеренгу броненосец «Пётр Великий»: первенец русского океанского броненосного флота, нёс в двух башнях четыре двенадцатидюймовых казнозарядных нарезных орудия и еще недавно считался сильнейшим кораблём в мире. Теперь его мощь, откованная в русской броне, уступала гордым новичкам — но всё равно, смотрелся он грозно и величественно, пробуждая восторг в гардемаринских сердцах.
За броневыми тушами высится лес мачт Практического отряда. Первым в ряду стоит «Аскольд», на котором проходят плавательную практику гардемарины выпускного курса. Дальше — «Варяг», к которому, с борта приткнулась баржа, и с неё на корвет передают тюки и ящики. Поначалу Иван решил, что это портовое судно снабжения, но оказалось, что баржа приписана к «Варягу» на постоянной основе. На ней под командой астронома и главного навигатора Корпуса, хозяина обсерваторской «бочки», капитана 2-го ранга Пилėнко, гардемаринам предстоит проходить астрономический и картографический практикум: учатся пользоваться секстантом, делать промеры глубин, а так же осваивают и вовсе загадочные дисциплины, вроде «мензульной съёмки берега».
На обсервационной лоханке им предстояло провести две недели. Уже на следующий день баржу зацепили на буксир и поволокли к острову Германшėр на рейде Твермúне.
Гардемарины специального курса недоуменно косились на новичков. Недавнее явление странных незнакомцев, вкупе с наделавшем шума отказом от участия в «бенефисе» и так создали им известность — а тут еще и не лезущее ни в какие ворота внеочередное зачисление на корабельную практику!
В этом году, кроме обычных занятий, гардемаринам предстояло пройти практический курс минного дела. Для этого отряду придали три судна: миноноску, пароход «Рассыльный» и канонерскую лодку «Ёрш». Этот небольшой кораблик с виду напоминал то ли баржу, то ли землечерпалку, на которую по недосмотру строителей воткнули пушку калибром в одиннадцать дюймов. Вступивший в строй несколько лет назад, «Ёрш» стал прообразом серии канонерок, только-только заложенных на российских верфях.
К вечеру обсервационную баржу приволокли на буксире к назначенному для стоянки месту. Отдали якоря: два с носа и один, вспомогательный, под названием «верп», с кормы; на баке вывесили расписание, по которому гардемаринам предстоит жить две недели. Самым важным здесь были гребля и хождение под парусами на ялах-шестёрках. Шлюпочной науке уделяли по нескольку часов ежедневно: сразу после подъёма флага гардемаринов, вместо гимнастики, гоняли по «капитанской петле» вокруг баржи и до бакена, обозначавшего границу каменистой отмели — она тянулась с норд-оста, защищая вход в бухту. Обычно утренняя разминка превращалась в гонки, поскольку каждая из шестёрок стремилась первой обогнуть буй и вернуться к барже.
