– Спасибо, мистер Макгрегор, – кивнула я служащему и выхватила документ, дающий право освободить мистера Экхерта.
– Я сама смогу найти дорогу к констеблю, – я вздернула подбородок и развернулась на каблуках.
Несмотря на скорость, я успела пройти совсем немного вниз по коридору, когда Грейлинг на своих длинных ногах догнал меня.
– Мисс Холмс, я не знаю, во что вы ввязались, но…
– Инспектор Грейлинг, – прервала его я, останавливаясь на пересечении двух коридоров и пытаясь определить, куда идти, – я не имею ни малейшего представления, почему вы так беспокоитесь о том, чем я занимаюсь. Разве вы не должны расследовать убийство мисс Ходжворт, вместо того чтобы посещать балы?
– Мисс Холмс, – произнес он и подошел ближе.
Я прислонилась спиной к стене. Он стоял передо мной так же близко, как и прошлой ночью, когда мы вальсировали. Осознание этого тут же вывело меня из равновесия.
– Мисс Холмс, – повторил он, – я расследую убийства двух молодых девушек и исчезновение третьей, которую, вероятно, тоже убили. Все, что с ними связано, – это моя забота. В частности с тех пор как вы присутствовали на балу прошлым вечером вместо одной из жертв, воспользовавшись ее приглашением.
Я открыла и закрыла рот, почувствовав, как вспыхнули мои щеки. Он, должно быть, узнал от Ходжвортов, каким образом я получила приглашение. Но я не сделала ничего незаконного. Миссис Ходжворт разрешила мисс Адлер и мне воспользоваться приглашением.
– По-моему, я недооценил вас, мисс Холмс.
Шотландский акцент Грейлинга стал еще более заметным, а его глаза были так же холодны, как море в декабре.
– Я предполагал, что вы просто играете в детектива, пытаясь походить на вашего дядю. Но когда прошлой ночью вы вернулись со «Звездной террасы» после продолжительного пребывания в темных садах – и вы там были не одна, держу пари, – я могу только предположить, что вы попали в очень трудную ситуацию. Каковы ваши намерения?
Я выпрямилась и ощетинилась:
– Мои намерения вас не касаются.
Его щеки покраснели, а рот превратился в тонкую линию:
– Мисс Холмс, когда вы вернулись на бал после длительного отсутствия, было совершенно очевидно, каким видом деятельности вы занимались. Ваши волосы были растрепаны, юбки смяты, а одна из перчаток пропала. И теперь я нахожу вас здесь, в полиции, где вы вносите залог, чтобы освободить заключенного. Вы, очевидно, дружите с неправильными молодыми людьми.
Он был взволнован, предъявляя мне свои обвинения и высказывая предположения, я же просто едва не задыхалась от негодования. Как он
– Ваш отец знает о вашей ночной деятельности, мисс Холмс? А что ваш дядя? Если бы он знал, то наверняка тотчас положил бы этому конец.
Его заявления были абсурдны. Моего отца мало беспокоило то, как я проводила свое время. А дядя Шерлок интересовался мной чуть больше просто потому, что я была подходящей аудиторией для его лекций и, в отличие от доктора Уотсона, действительно черпала из них знания.
– Как вам угодно, инспектор Грейлинг, – проговорила я, и мой голос наполнился яростью. – Мне нужно заняться более важными делами, чем продолжать эту оскорбительную перебранку. И я уверена, что у вас тоже есть работа. Хорошего вам дня.
Я пошла прочь, а Грейлинг остался стоять, глядя мне вслед. Я спиной чувствовала его сердитый и пронзительный взгляд, словно он целился из парового пистолета мне между лопаток. И, конечно, в тот момент, когда я оказалась вне поля его зрения, мне в голову пришло множество дерзких и умных реплик, которыми я могла бы ответить, чтобы поставить инспектора на место.
Я была настолько расстроена, что пошла не в ту сторону, и мне потребовалось некоторое время, чтобы найти констебля, который смог освободить мистера Экхерта. Однако уже спустя короткое время я и только что освобожденный арестант нашли верный путь на свободу. Мы получили жалкий мешок, в котором, по моим предположениям, лежала его «чужеродная» одежда.
Я решила взять мистера Экхерта с собой в Британский музей, чтобы поговорить с мисс Адлер, а поскольку время близилось к двум, нам следовало поспешить. Но этому не суждено было случиться. Свернув за угол и пройдя мимо полицейских в синей форме и твердых фуражках, мы натолкнулись на небольшую группу людей, блокирующих проход.
В центре группы поднялись две головы, и внутри меня все похолодело. Одним из них был рослый шотландец с высоким лбом и кудрявыми рыжими волосами. А другим…
– Альвермина! Какого дьявола ты здесь делаешь?
– Привет, дядя Шерлок.
Я посмотрела на высокого худощавого человека, вокруг которого толпились люди. Как всегда, чисто выбритый, с темными, аккуратно расчесанными волосами, он держал шляпу длинными изящными пальцами. Его пальто сияло чистотой, а на брюках не было ни капельки грязи.
