Вот был у нас в реале в нашем провинциальном театре клевый мужик гардеробщик – Леопольд Борисович. Что в нем было клевого? Здравомыслие. Здравомыслие и не суеверность. Редкие качества в современном мире. Для нас актеров роль из разряда: «Кушать подано» - это как сглаз или порча. Считается, если тебя просят такое сыграть, ни видать тебе народного артиста, и вообще, ждет тебя депрессия и полное достигание социального дна в ближайшие годы. Плохая примета, короче… В один из дней перед спектаклем господа актеры орали и матерились по обычаю друг на друга, выясняя, кто будет играть эту злополучную роль. Ясен пень, что не хотелось этого делать никому. Еще чуток, и в стенах храма Мельпомены началась бы понажовщина!
Но не тут то было! Наш святой гардеробщик – Леопольд Борисович – приметив это дело, спокойно сказал: «Господа, к чему это всё? Давайте я выйду и скажу ваше это кушать подано. Ну а кто-нибудь из вас в это время отвлечется, за гардеробом присмотрит»… Мы на него, как на благодетеля, смотрели. И воистину… О звании «народного артиста» он не мечтал, а пугать гардеробщика «депрессиями и достиганием социального дна…»? Пффф… Пугайте кого-нибудь другого…
Года два в нашем театре Леопольд Борисович был чуть ли не самым любимым и уважаемым человеком. Именно он и играл все наши «несчастливые» роли, за что мы все проставлялись перед ним, ибо считали это делом чести. Сгубило этого святого человека любопытство… Как оказалось, именно из-за него он начал тырить из карманов все, что плохо лежит. Сел по статье. Надо ли говорить, что после этого у нас стали еще больше боятся роли «кушать подано»?..
Когда ближе к вечеру на пороге госпиталя показался Ахиллес, я пятой точкой ощутил неладное. Чуйка меня не подвела:
- Ну что, господа врачи? Как раненные? Будут жить? – нарочито бодро спросил командир, по-хозяйски оглядывая госпиталь.
- Пусть только не выживут мне…- устало пробурчала Соня в ответ и добавила, - Я тогда их точно поубиваю…
Мда… Обыск в лаборатории алхимика окончился пару часов назад, солдаты уже перешли в другие комнаты, но девочка, видимо, до сих пор не отошла.
Близнецы дружно подбежали к Ахиллесу и, перебивая друг друга, стали хвастаться, что взяли второй уровень, что все раненные идут на поправку и, вообще, в госпитале все в ажуре…
Ахиллес, вот реально как Санта, посмеиваясь в бороду, этак по-отечески приобнял близнецов и успокоил их:
- Тихо, тихо… Я так и понял сразу, что у вас все хорошо… На самом деле я не просто так зашел к вам… - взгляд Ахиллеса резко стал задумчивым, - Не знаю, с чего начать даже… Слишком много испытаний выпало в последние дни на наш лагерь. Старший Инквизитор справедливо решил, что нам не помешает праздник. Как раз по календарю у нас скоро День Аркадия Хлебоеда. Завтра именно его и отпразднуем. Заодно, опять же, как приказал Старший Инквизитор, будет всеобщее моление. Для этого даже вынесут алтарь из храма… Вот…
После слов Ахиллеса про «всеобщее моление» и «храмовый алтарь» внутри меня как-будто что-то оборвалось. Томас, тот самый деревенский простачок, который все эти дни был спрятан глубоко внутри и помалкивал, вдруг спокойно и по-философски выдал: «Ну вот и всё… Отбегались мы с тобой, чертяка… Вот и всё»…
Его настрой можно было понять. Похоже, его Магуйшество решил одним выстрелом убить сразу всех зайцев. С помощью паразита в камне он не только вычислит меня (еще бы! Я буду единственным, к кому не потянется вообще ни одного щупальца), но и заодно слегка так подчистит ряды одержимых. Уверен, что не каждому удастся сохранить маску невозмутимости на лице, когда его эмоции будет жрать огромное уродливое нечто.
Паника начала накрывать с головой. Одернул себя. Вовремя. Как раз сейчас Ахиллес решил обратиться именно ко мне:
- Томас, ты ведь единственный из лекарей, кто был на дознании Инквизиции. Вот и про кольцо, кстати, сумел запомнить, чем очень нам помог. Тут такое дело… - Ахиллес явно юлил, как будто разговор вел в такие дебри, в которых он и сам плутал, - Молитва Старшего Инквизитора имеет особую силу. Завтра на празднике ты не единожды можешь увидеть то, что видел уже на процедуре дознания… Особым тайным приказом Старшего Инквизитора врачей завтра просят не помогать никому. Понимаешь?.. Нет, ну разумеется, если кто-то из инквизиторов подойдет и лично попросит кому-то помочь, то надо…
На лбу Ахиллеса показалось пару крупинок пота. Даже жаль его стало. Наверняка этот старый вояка всю жизнь имел дело именно с четкими и понятными приказами, часто прописанными на бумаге, а не тайными и мутными из разряда «передай врачам, что никого лечить не надо, но это не точно»...
По доброте душевной решил помочь ему:
- Я все понял. Хорошо. Сегодня еще раз ребятам подробно перескажу и опишу все те признаки одержимости, которые сам тогда увидел на дознании Инквизиции.
