Тридцати восьми летний Маркус был самым известным и уважаемым магом. Его талант, достижения, профессионализм и научная деятельность вызывали восхищение и преклонение. К слову сказать, человеком он был не высокомерным, с нормальной самооценкой и реальными взглядами на жизнь, а уж каким шутником слыл… За это его многие не любили. Ну, как же? Маг, обладающий уникальными талантами и возможностями, не стремился к власти и не требовал раболепного почитания. И это вызывало недоумение, злость и зависть. Маркус очень любил говорить правду в лицо и никогда не лицемерил. Может быть, именно поэтому врагов у него было гораздо больше, чем друзей. Несмотря на значительную разницу в возрасте, дружба между дедом и магом была крепче и сильнее родственных уз. Маг был частым гостем в нашем доме, и каждый его визит превращался для меня в яркий незабываемый праздник. И смерть моих родителей он переживал, как собственное горе.
Это все была прелюдия. Переломным моментом в его жизни стало несчастье, произошедшее с дочерью. Единственную двадцатилетнюю дочь, в которой он души не чаял, постигло проклятье — в нее вселился демон. Дочь Маркуса не унаследовала талантов отца и к магии способностей не имела, но смогла найти свое призвание в археологии. Часто путешествуя по миру, она привозила с раскопок удивительные и порой опасные вещи. Как-то из очередной поездки она привезла, купленный у рыночного торговца, старинный медальон. Он оказался с секретом. Когда девушка его надела и случайно зацепила незаметный рычаг, украшение открылось и выпустило на свободу демона. Никто до сих пор не может ответить — было ли это фатальное совпадение или же продуманный план мести магу. Лично я считаю, что, если хочешь причинить боль — бей по самому важному. Никто не мог облегчить ее страдания — ни маги, ни демонологи, ни доктора, ни даже священники. Девушку ломало, выворачивало наизнанку, дробило кости и рвало внутренние органы, а через несколько часов все срасталось и пытка начиналась заново. Она никого не узнавала, не ела, не спала, только кричала жутким неузнаваемым голосом, страдая от нечеловеческой боли. В редкие минуты, когда сознание возвращалось, она молила отца о смерти. Истекая кровавыми слезами, бедняжка умоляла дать ей покой. Единственное дитя, кровь и плоть горячо любимой женщины, погибшей при родах, его душа, его кровинка мучилась в смертельной бесконечной агонии.
Знаете, какое самое страшное из человеческих пороков? Равнодушие. Большинство магов, докторов и демонологов взирали на жуткие по своей природе мучения с равнодушием, и только алчный блеск глаз выдавал их интерес. Интерес к тому, как демон смог поселиться в человеческом организме, наносить ему несовместимые с жизнью повреждения и тут же их залечивать. Это же такое поле для исследований и опытов!
Хуже бездушных ученых нет никого. В своем желании найти истину, докопаться до сути, сделать сенсационное открытие они беспринципно идут по трупам, безжалостно уничтожая то, что сочтут препятствием, лицемерно оправдывая свои действия во благо науки. И никто, никто из таких людей не задумывается — а нужно ли науке такое «благо». Я не утверждаю, что все ученые такие монстры и не имею в виду какое-то отдельное направление научной деятельности. Только вот среди механиков, инженеров, докторов, магов и других наделенных знаниями людей есть такие, для которых какое-нибудь открытие важнее человеческих чувств и жизней. Именно такое «сборище благородных мужей» всячески отговаривали Маркуса от убийства дочери, мотивируя это нарушением закона и обещая найти способ излечить девушку.
Представьте себя на месте Маркуса у которого перед глазами изо дня в день в муках корчится единственный родной человек, а люди, собравшиеся у постели, с фанатичный блеском в глазах обсуждают резервы организма и физиологические возможности использования силы демона для улучшения регенерации человека.
Лонерган пришел в бешенство. Он выгнал взашей всех, кроме одного священника. Никто так и не узнал, о чем они весь день разговаривали, а когда наступил вечер и священник ушел, маг заперся в доме и три дня никому не открывал, даже деду. На исходе третьего дня из дома вышел и сел на крыльцо совершенно другой человек. От Маркуса Лонергана осталась лишь внешняя оболочка, осунувшаяся и сильно постаревшая. В глазах больше не было того веселого живого огня, только пустота, холод и боль. На мужчину посыпались обвинения, потоки грязи и вранья, щедро сдобренные осуждениями и порицаниями. Нужные люди преподнесли эту историю общественности совсем в ином свете, сделав из мага едва ли не монстра, жестоко расправившегося со своей дочерью. Маркус не спорил. Ему было совершенно наплевать и на мнение общественности и на досаду ученых, потерявших интересный экземпляр для исследований. Он хотел найти виновных. И нашел. Я просто знаю. Такое не прощается и не забывается.
