— Сержусь ли я на тебя? — он ехидно хмыкнул. — Хочешь открою тебе страшную тайну?
Я не хотела и так достаточно узнала тайн, но разве мое мнение что-либо значит. Алдар твердо решил посвятить меня в очередной секрет и его вопрос имел лишь формальное значение.
— Молчишь? Молчание — знак согласия, — я подняла на него глаза и увидела, что вампир обнажил белоснежные клыки в пугающей хищной улыбке. — Я не могу на тебя злиться. Вообще. Чтобы ты не сделала, чтобы не сказала, я не чувствую ни злости, ни раздражения. Поверь, мне не свойственен такой гуманизм. Любого другого я убью без колебаний и сожалений, а тебя не могу. Не знаешь почему?
Я молчала, почему-то виновато опустив взгляд. Лучше бы он меня ругал, чем говорил такие слова.
— И я не знаю, — не дождавшись моего ответа, сказал он и зловеще добавил: — Пока не знаю.
Присутствие этого мужчины сильно угнетало. Казалось, стены просторной комнаты сузились до размера тесной клетки и безжалостно сдавливали каждую клеточку тела.
— Я постараюсь больше не причинять вам хлопот, — громко сказала я, хотя вампир мог бы услышать мой шепот даже из соседней комнаты.
— Ты сама-то веришь в то, что сказала?
Его насмешливый, чуть ироничный вопрос немного разрядил обстановку.
— Не верю, но из вежливости нужно хотя бы пообещать.
— Так ты мне так и не ответила, почему оказалась вчера в оружейной комнате в таком состоянии, — настоятельно произнес он, ловя мой взгляд. — Потрудись ответить.
— Я слишком переоценила свои возможности. Вот и все.
Легкое движение воздуха — все что я почувствовала от стремительного неуловимого зрением броска вампира. И вот он уже навис надо мной и цепко держит пальцами за подбородок, запрокинув голову и заставляя смотреть ему в глаза.
— Никогда мне не ври. Никогда.
Змеиные глаза Алдара находились в опасной близости напротив моих и завораживали смертельной красотой.
Хотелось отвернуться, но он слишком крепко держал меня за подбородок. Крепко и одновременно осторожно, словно опасаясь причинить боль.
— Вы не имеете права решать, что и как мне делать.
И, хотя слова звучали довольно смело, даже дерзко, внутри все сжималось от страха.
— Поверь мне, все в этом мире временно и это тоже, — философски ответил Алдар, усмехнувшись довольной, предвкушающей улыбкой. — Оденься. Не искушай мое терпение, — и, выдохнув мне в губы, он убрал свою руку.
На ватных ногах я слезла с кровати, стараясь не задеть, сидящего рядом вампира и прошлепала в ванную. Включив воду в кране, я долго стояла, опершись руками о раковину и пытаясь прийти в себя. Получалось и рук вон плохо. Тело била мелкая дрожь, на лбу выступил холодный пот, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Доигралась. А ведь сколько раз предупреждала себя быть осторожней и держать свой «раздвоенный язык» за зубами! Я просто для него игрушка. Забавная и необычная. За такой интересно наблюдать, не скучно играть. Но что бывает, когда она надоедает или ломается? Правильно. Ее выкидывают или уничтожают. И я не знаю, что из этого хуже и не хочу знать.
Умывшись, я с облегчением обнаружила на полке аккуратную стопку одежды. Нижнее белье, брюки, теплый свитер из тонкой шерсти, вычищенные сапожки. Юля. И когда только успела. Я чуть не заплакала, растроганная заботой и предусмотрительностью подруги. Вот было бы смешно, роясь я сейчас в шкафу в поисках одежды под пристальным недовольным взглядом Элиша.
Переодевшись в нормальную одежду, я почувствовала себя гораздо спокойнее и увереннее. А вернувшись в комнату, застала Алдара небрежно развалившегося в кресле и разместившего ноги в ботинках на журнальном столике. Если мне хоть кто-нибудь скажет про идеальные манеры аристократов, я грубо выскажу свое категорическое «фе».
— Я уж было начал подумывать, а не отправиться ли тебе на помощь, — беззлобно сказал он, добродушно улыбаясь.
Никак не могу привыкнуть к столь стремительным и частым перепадам его настроения. То злится, то пугает, то добрый, то нежно соблазняет. Даже со мной такого на Иштаре не случалось. У меня, между прочим, хоть какое-то оправдание есть. А у него?
— Помогать топиться? Так я и сама это богоугодное дело обстряпать могу.
— Горбатого могила исправит, — обреченно вздохнул он. — Давай показывай, где твой тайный ход.
Резкий переход к делу вернул мне серьезность. Разложив карту на столе, я подробно рассказала каким именно шла путем, обозначив его на карте. Алдар внимательно слушал, изредка задавая вопросы и уточняя детали.
— Этот ход проложил тот, кто хорошо знает дом. Кто-то из ваших.
— И действовал этот кто-то не один.
— Скорее всего, вместе с человеком, испортившим кровавый азарит. Кстати, а чей это склеп, из которого начинается вход в поместье?
— Он принадлежит семье твоего обожаемого Тэмара Галича. Не удивлена, как вижу.
— Вы отлично знаете, что я не скрываю свою антипатию к Галичу, только вот утверждать, что это его рук дело все равно не могу. Он слишком вспыльчив, несдержан, а чтобы подготовить и организовать ваше свержение нужно иметь железную силу воли и характер. Уметь скрывать свои истинные эмоции. В Тэмаре я этих качеств не увидела.
