Мне снилось лето. Теплое солнце ласково гладит кожу, по далекому голубому небу шустрый ветер гоняет пушистые барашки облаков и куда ни кинь взгляд колышется зеленое море луговой травы. Шаловливый ветерок волной пробегает по разнотравью, пригибая сочные зеленые стебли к земле. Пряно пахнет луговыми цветами, так сладко, так вольно, что невозможно надышаться и мир кажется таким бескрайним, таким необъятным.
— Тебя долго не было. Бессонница? — Послышался из-за спины ироничный, насмешливый голос.
Губы невольно растянулись в счастливой улыбке, а сердце радостно забилось.
Шэйн.
Я обернулась и увидела стоящего невдалеке самого важного для меня человека.
— Дурная голова, а не бессонница причина отсутствия сна.
— И чем же эта дурная голова была занята? Надеюсь, ничем опасным?
Он подошел ко мне и, встав совсем близко, внимательно разглядывал мое лицо, словно стараясь запомнить каждую черточку. От такого прямого откровенного взгляда стало чуточку не по себе.
— Ой, ну, что ты, — беззаботно отмахнулась я, благоразумно решив не рассказывать правду. Понимая, что это всего лишь сон, я все же боялась реакции Шэйна, памятуя про его предупреждение не влезать в неприятности. — Я даже кровника своего избегаю.
— Да? — удивленно изогнул он бровь и недоверчиво сузил глаза. — И почему же?
— Тошно, — честно призналась я, не удержавшись от брезгливой гримасы. — Веришь, видеть его не могу. От одного вида воротить начинает.
— Значит, уже не боишься, — уверенно и одновременно одобрительно сказал Шэйн. — Больше ты мне ничего не хочешь сказать?
Добродушный и даже ласковый голос наводил на смутные сомнения, что ему известно гораздо больше, чем он хочет показать. Но разве во сне такое возможно? Тергиш всего лишь плод моего воображения, фантазия и не может быть таким реальным. Тогда почему мне так не хочется рассказывать ему о своих неприятностях?
Да потому что даже от воображаемого Шэйна я боюсь получить по шее! — любезно подсказал внутренний голос (хотелось бы верить, что это был голос разума) и он, как всегда оказался прав.
— Я за тобой соскучилась, — искренне призналась я, коварно меняя тему разговора.
Он рассмеялся и обреченно покачал головой.
— Хорошая попытка. На это раз я ее зачту. Но только на этот раз.
— Шэйн, ты думаешь, что я тебе вру?! — обиженно насупилась я, отлично помня, что лучшая тактика защиты — это нападение.
— Не врешь, но так талантливо не договариваешь.
Его лукавый взгляд скользнул по моему лицу, на миг задержавшись на наивных честных глазах (я очень старалась) и, сверкнув ехидными искорками, отразился в зловещей ухмылке. Будто все знает, но не признается в этом, предвкушая дальнейшее развитие событий.
— Хочешь, пройдемся? — неожиданно спросил он, и я с удовольствием согласилась.
Мягкая трава приятно щекотала колени, а ступать босыми ногами по зеленому ковру было невероятно приятно. Мы шли молча, слушая голос ветра в высокой траве и наслаждаясь бескрайней свободой. Ветер приятно перебирал волосы, разделяя их на тонкие пряди и раздувал длинный подол рубашки. В этом сне на мне была длинная выцветшая синяя рубашка, та в которой я уснула и которая заменяла мне ночнушку.
— Чего бы тебе сейчас больше всего хотелось? — остановившись и смотря вдаль, спросил Шэйн.
— Спать, — хмыкнув, ответила я. — Представляешь, и во сне спать хочу.
— Тогда спи.
— А как?
— Иди сюда, — и он хитро улыбнулся и потянул меня к себе.
Я безропотно позволила увлечь себя на землю и, уютно устроив голову у него на плече, закрыла глаза. Ничего пошлого или постыдного не было. Свернувшись калачиком у Шэйна под боком и слушая его размеренное ровное сердцебиение, я впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему уютно, спокойно и защищено.
Шэйн аккуратно и неспешно перебирал мои волосы, и это действовало на меня лучше самого сильного снотворного. У кого какая слабость, а у меня такая.
Засыпая, я не смогла удержаться от улыбки. Надо же заснуть во сне…
Просыпаться не хотелось, хотя сон давно покинул меня. Я просто лежала на кровати с закрытыми глазами, наслаждаясь теплом и уютом. Удивительно, но волосы хранили прикосновения ласковых рук, будто это и не приснилось, а случилось наяву. Была еще одна вещь, которая немного смущала. Подушка, на которой я спала, была твердой и шевелилась.
Она, что дышит, что ли?
Я все-таки решила отрыть глаза, чтобы в следующее мгновение крепко их зажмурить и мысленно выругаться. Грубо. «Подушкой», на которой я так удобно устроила голову, был не кто иной, как Алдар Элиш. Теперь понятно, почему мне приснился такой сон, а ощущения были такими реальными — во сне я тесно прижималась к вампиру, чувствуя его тепло и прикосновения. Радости от этого я не испытывала, скорее неловкость и разочарование. Лучше бы это был Шэйн.
Я осторожно открыла один глаз и посмотрела на вампира.
На идеальном красивом лице застыло спокойствие и умиротворенность. Глаза закрыты. Дыхание ровное и размеренное. Спит.
