После ужина пришла медсестра и принесла лекарства. К счастью, до ее появления я успела принять таблетки Шеверова. Одним многострадальным местом почувствовала, что пора — ушлая женщина зорко следила за всеми моими действиями и даже попросила, деликатно, показать рот, после того, как я выпила таблетку. Не доверяют… И правильно делают. Как и в прошлый раз, я почувствовала прилив сонливости, накатила слабость — мне снова дали снотворное, но, по-видимому, меньшую дозу, потому что я смогла самостоятельно дойти до кровати, переодеться на ночь и благополучно «уснуть». Что впрочем, мне не помешало через двадцать минут встать, одеться и решиться на самый отчаянный шаг в моей жизни. Надеюсь, он будет не последним. На этот раз я решила половину пути пройти не тайным ходом, а обычными коридорами — спуститься со второго этажа в подвал. Так мне, по крайней мере, показалось правильнее. Если случайно наткнусь на кого-то из персонала, то будет проще объяснить, что я делаю в обычном коридоре, чем в тайном. К тому же я надеюсь, что не все осведомлены о добавке в мои лекарства снотворного. Всегда смогу соврать, что мне стало хуже и я решила найти доктора. Звучит, конечно, так себе — бред полный. Кто ходит, когда становится хуже? Но, надеюсь, что прокатит. Может, я лунатик и хожу во сне? Но мозг упорно твердил, что моя болезнь не лунатизм, а идиотизм.
К счастью, во время пути мне никто не встретился. Время позднее, к одиннадцати ночи подходит, немногочисленные пациенты больницы давно отдыхают, а от персонала — двух дежурных по этажам, я просто спряталась и незаметно прошмыгнула мимо. Пока удача была на моей стороне.
Так как место, где держали Егора и Ренни, было гораздо ниже подвала, пришлось долго спускаться по лестнице и плутать запутанными коридорами, пугаясь каждого звука и шороха. В прошлый раз я не заметила, что на этом ярусе (буду называть его так) есть еще одно ответвление, ведущее в неизвестном направлении.
Проигнорировать этот коридор и пойти к ребятам или рискнуть проверить? Опасно, могу нарваться на неприятности, но с другой стороны — а вдруг там выход на случай облавы? А… была не была!
Мысленно махнув рукой и придерживаясь стены, я осторожно ступила в узкий коридор. Через несколько шагов бетонные стены сменились скальной породой. Здесь было гораздо сырее, тяжелый воздух давил на легкие. Из-за сильной влажности стены были мокрыми, а одежда и волосы покрыла мелкая водяная крошка, в ушах неприятно шумело. Если приблизительно подсчитать глубину и направление этого коридора, то… то я сейчас нахожусь под озером?! Тогда становится понятно, откуда такая влажность, сырость, тяжелый воздух и давление.
Куда я опять вляпалась? Вопрос чисто риторический в ответе не нуждающийся и воспринимающийся, как данность. Мысль о том, что я вполне реально могу нарваться на кого-нибудь «недружелюбного» в конце этого пути бессовестно гнала. Мне поскорее хотелось уйти из этой больницы, притом, как можно дальше и если есть короткий путь, я обязана им воспользоваться.
Узкий то ли рукотворный, то ли природный коридор закончился огромным круглым залом, потолок которого терялся высоко в темноте. Скудного освещения ламп, расставленных вдоль стен, хватало, чтобы нормально осмотреться и вновь удостовериться, что Цорн больной садист — изувер. Это была еще одна операционная, предназначенная для опытов над животными. Не так хорошо оборудованная, как для людей, но достаточно оснащенная для хирургических операций. Несколько специальных столов с толстыми крепкими ремнями, шкаф для инструментов, полки, заставленные заспиртованными органами и еще чем-то (даже смотреть не хочется) и много-много вольеров, клеток и ящиков.
Здесь я была не одна. В самом дальнем углу у стены стояла огромная клетка, в которой находилось пятнадцать особей неизвестных животных. С виду они очень напоминали волков, но были гораздо выше в холке, лапы мощнее, раза в два больше челюсть и не такие пушистые. Толщина прутьев клетки отчетливо указывала, что они намного сильнее обычного волка.
