При виде меня животные ощетинились и, встав на лапы, грозно зарычали. Я испуганно попятилась. Их мощные клыки могли легко перекусить мою шею, притом, без особых усилий. А потом я поняла, почему они так агрессивны и мне стало стыдно. Стыдно за всех людей. Только человек может осознанно и намеренно причинять боль другим, особенно животным, ошибочно считая себя хозяином природы. Клетку для этих существ сделал механик и находиться в ней было физически больно. Прутья били сильными непрекращающимися разрядами, не видимыми обычному зрению, не оставляя следов на коже или шерсти, но бесчеловечно болезненные. Рядом с клеткой на грубо сколоченном столе лежал прибор, позволяющий управлять этими разрядами и я, не раздумывая, его сломала. Разряды тут же прекратились. Не скажу, что эти животные стали более дружелюбны ко мне, но рычание прекратилось, и я смогла рассмотреть то, что они так старательно прятали — двух щенят, свернувшихся калачиком на спине у одной из самок. Так они пытались защитить свое потомство. К сожалению большим я помочь не могла. Открыть клетку было опасно — они легко, а, скорее всего, так и будет, могут наброситься. Осталось только успокаивать себя мыслью, что, когда выберусь отсюда, а Цорна с его милой компанией арестуют, обязательно помогу этим животным. Прежде чем выйти из этого помещения я внимательно осмотрела все стены и углы, но не нашла никакого запасного выхода. Только в стене как раз напротив входа в коридор находился мощный металлический люк огромных размеров. Выяснять для чего он и что за ним находится не было ни времени, ни желания, я и так уже порядком задержалась.
К ребятам спешила, как могла со скидкой на то, что каждую секунду ожидала появления Цорна, Ирмы или Рияда либо кого-то еще мне незнакомого. Я ведь даже не знаю, сколько людей из персонала больницы замешаны в этом кошмаре.
Путь обратно казался еще дольше и труднее. Иногда я ловила себя на мысли, что хочу увидеть хоть кого-нибудь из этих больных садистов. Просто их подозрительное отсутствие так напрягает! Хотя… наверное, это нервы. Вон уже от собственной тени вздрагиваю.
Двери к Егору я открыла быстро и бесшумно. Он меня уже ждал. На тумбочке рядом с ним стояла нетронутая еда и пустой стаканчик для лекарств.
— Они заставили меня выпить какие-то лекарства. Я не знаю, что это было, — как бы извиняясь, сказал Егор.
— У тебя еще остались мои таблетки?
— Есть парочка.
— Пожуй. Не нравится мне все это.
Я опасливо выглянула в коридор. Там никого не было. Закрыв за собой дверь камеры, мы тихонько двинулись дальше к камере Ренни. И вот тут-то начались первые неприятности, о которых я постоянно думала и предвещала. Вопреки моим ожиданиям вампир нас не ждал, а безвольной куклой лежал на узкой кровати. Глаза лихорадочно бегали под закрытыми веками, лицо страшно бледное и осунувшееся, даже черные волосы поблекли и казались серыми в скудном освещении камеры. На его ноге по-прежнему была цепь.
Я подбежала к нему и, положив его голову себе на колени, приподняла. Глаза медленно открылись, в них светилось слабое понимание происходящего. Не задумываясь, я затолкала ему в рот сразу три таблетки Шеверова и мы с Егором придерживали Ренни за плечи, пока он послушно разжевывал лекарство.
— Какая умильная картина. Я сейчас расплачусь, — раздался издевательский отвратительно слащавый голос. — Настоящая сестра милосердия. Не хочешь пойти ко мне в штат?
— А у меня нет медицинского образования, — мрачно буркнула я и обреченно закрыла глаза.
Все заря… Все старания оказались напрасными…
Цорн стоял в дверях и довольно улыбался. Этот миловидный мужчина сейчас выглядел страшнее и хуже любого монстра. Даже демон из шкатулки, которого мы встретили на Иштаре пугал меня не так сильно, как доктор Цорн. Тот хотя бы был демоном по своей природе, а Арнс человек… Это гораздо хуже.
Я не стану говорить, что не испугалась, что я разъяренной львицей отбивалась от негодяев и грудью закрывала ребят. Мне было так же страшно, как и им. Я не верила до последней минуты в реальность происходящего. Казалось, что это жестокий обман зрения, злая галлюцинация и что это все неправда. Что я сейчас закрою глаза и исчезнет этот чокнутый доктор, эта до коликов осточертевшая больница со всеми ее камерами, палатами и тюремными замками. Что уйдет эта треклятая боль, исчезнет ватная слабость из ног и что не будет так отвратительно страшно за себя и ребят…
К чести Егора, он решил так просто не сдаваться и отбивался изо всех сил. Жаль только, что сил было мало… Да и что он мог против двух рослых санитаров? Ренни спеленали, как безвольную тряпичную куклу, а вот меня одарили особым почетом и вниманием. Цорн грубо сдернул меня с койки и жестоко ударил в живот. О-о-о, он прекрасно знал куда бить! Мой крик захлебнулся в кровавом кашле, а потом мне что-то вкололи и я потеряла сознание.
Приходила в себя тяжело. В желудке все горело огнем и каждый вздох отдавал мучительной болью. В ушах шумело, перед глазами все плыло, а руки сильно затекли оттого, что были подняты высоко над головой и зафиксированы железными скобами.
