Шэйн благоразумно не стал врать женщине. Впрочем, в этом и не было смысла. Ни ведуньям, ни их земле мы не желали зла и оказались здесь случайно, следуя злой воли Левши. И она прекрасно это знала.
— Ты жалеешь человека, причинившего вред твоей подруге?
Шутливый тон Хозяйки болот скрывал угрозу и опасность, как обманчиво заливной зеленый луг скрывает зыбучую трясину, коварно притаившуюся под изумрудным разнотравьем.
— Нет, он заслужил гораздо больше. Я бы не дал ему умереть так легко.
Ведьма мелодично расхохоталась, словно звон колокольчиков прокатился по болоту.
— Интересный мальчик… Ты не скрываешь своих истинных эмоций. А того человека все равно ждала смерть! От него пахло тем, из-за которого мы погибли! Этот запах опаснее любого яда. Он даже сейчас отравляет мои легкие!
Черты лица прекрасной женщины исказились нечеловеческой злобой и ненавистью, делая ее страшной и древней. Ей вторил разыгравшийся ветер, все кругом завизжало, заухало, завыло, и, казалось, сама вода в болоте забурлила, вскипая от негодования.
— Кто этот человек?
Сердце забилось в бешенном ритме, а дыхание перехватило. Забыв о страхе, я задала самый главный вопрос. Ведьма перевела на меня затуманенный взгляд, ее волосы настороженно замерли в воздухе, а губы зашевелились в предвкушающей циничной ухмылке.
— Я скажу тебе… загадкой, — и она начала красивым речитативом читать стих, слова которого, помимо моей воли каленым железом впечатывались в память:
Последние слова утонули в тумане и от ведьмы не осталось и следа. Только возле ног лежал кусок руды, размером с мой кулак. Я снова сидела в луже: дура — дурой, мокрая, грязная, с саднящими порезами на шеи и руках, потерявшая в гнилой топи единственного живого (ах, извините, уже мертвого) свидетеля, знающего «В» и тупо моргала глазами, смотря на оставленную болотной ведьмой руду.
Может, при жизни она и была ведуньей, но сейчас она настоящая ведьма!
На смену усталости и страху, пришли злость и раздражение. Я взорвалась. Честное слово, ну, сколько можно ловить удачу за хвост, а в итоге видеть только ее задницу?!
— Да, что ж это такое?! — Орала я в туман, сбивая ногой рыхлые кочки. — Это что шутка такая?! Неужели нельзя было НОРМАЛЬНО сказать, НОРМАЛЬНЫМИ словами сделай то-то, сходи туда-то и будет тебе счастье?! Издевательство какое-то…
Тергиш благоразумно держался на расстоянии, не предпринимая попыток меня успокоить. Он отлично знал — лучше переждать. Перебесюсь и успокоюсь.
— Зла не хватает, как будто у меня других забот нет, чтобы еще и над загадкой мудрить? Тергиш, я не понимаю… это юмор такой?
— Если женщине сломать крылья, то она сядет на метлу, — иронично сказал он, по-своему расценив подсказку в виде загадки. — Она же ведьма, чего ты ожидала?
Я сдавленно фыркнула и обиженно уставилась на туман, как будто он был виновником всех бед и мог ответить на все вопросы, но из вредности хранил упрямое молчание.
— За что мне все это? — спросила я у небес.
Они, как всегда меня проигнорировали.
— Пошли домой, нас должно быть уже обыскались, — мягко напомнил Шэйн, положа мне руку на плечо.
— Помнишь, ты по дороге сюда сказал, что с этой поездкой не должно возникнуть проблем? Так вот… я еще тогда си-и-льно в этом засомневалась, одним местом чувствуя, что как раз таки без проблем не обойдется. И вот вам… пожалуйста.
— А почему мне тогда не призналась?
В его голосе прозвучали шутливые нотки, но лицо при этом оставалось собранным и бесстрастным.
— Не хотела тебя расстраивать своим пессимизмом, ты же хотел как лучше.
— А получилось как всегда. Пошли уже с этого треклятого болота. Не хватает еще позаболевать здесь. Кстати, руду оставляешь? — и он кивнул на кусок руды, сиротливо валяющийся на земле.
— Еще чего! Раз ее оставили, значит, она для чего-нибудь пригодится.
Я взяла руду и положила ее в карман насквозь промокшего пальто. Расставаться с таким ценным, пусть и подаренным болотной ведьмой подарком я не собиралась. Злость злостью, а мозги иногда тоже включать нужно. Своей принципиальностью я ничего не добьюсь.
