Пока хлюпали по болоту обратно к рудокопам, Шэйн вкратце рассказал, что произошло, пока мы с Георгием находились с Левшой. Он не сразу, но понял, что рудокоп обманул их и специально запутал следы, указывая в неправильную сторону. На то, чтобы понять это, вернуться обратно и обнаружить наше исчезновение ушло около часа. За это время Левша успел далеко нас увезти, но спеша, изрядно наследил. Как раз вовремя вернулся Базиль с машиной и Шэйн с Кузьмичом, Мачехой и Ружечем за рулем поехали по нашему следу. К ночи след потерялся у Ведьминой топи, и из-за поднявшегося тумана продолжать поиски стало невозможно. И кто бы вы думаете им помог?.. Базиль, увидел болотные огоньки и первым предложивший следовать за ними. Успели как раз вовремя. Также будет глупо и неблагодарно отрицать помощь ведьм. Если бы не они — трясина пополнилась еще двумя трупами.
В том, что случилось за эти два дня, были и плюсы и минусы, о которых я решила подумать в более подходящей и благоприятной обстановке.
Обратный путь к рудокопам казался бесконечно долгим. Единственным моим желанием была горячая ванна, сухая одежда и возможность хоть немного поспать. И чудо, что мы не отравились ядовитыми парами, по поводу чего всю дорогу обратно в городок не прекращал удивляться Кузьмич. Эта поездка вообще принесла много удивительного.
— Да-а, наделал шуму ваш приезд, — философски протянул Кузьмич, выпуская из трубки колечко дыма. — Ребята до сих пор в шоке.
— Не поверите, я тоже.
Мой шутливый голос не соответствовал ни осунувшемуся лицу, ни уставшим покрасневшим глазам.
Я, Шэйн и Кузьмич сидели в столовой и уточняли последние детали перед скорым отъездом.
— Как вы намерены поступить с четвертым сектором? Если не ошибаюсь, комиссия и префектуры должна приехать совсем скоро.
— Завтра вечером будут здесь, — притворно огорченно вздохнул рудокоп. — И, увы, я никак не успеваю сообщить им, что сектор завалило. Что поделаешь… придется сказать им по прибытии.
— И когда же это произошло?
Шэйн небрежно откинулся на спинку стула и хитро сощурил глаза.
— Сегодня днем. Какая жалость.
— Кузьмич, а если серьезно, — проигнорировала я иронию начальника рудокопов. — Как вы сможете объяснить смерть Левши и этот завал? Там ведь тоже не дураки работают.
— Катерина, поверьте моему опыту, — усмехнувшись в пышные усы, сказал мужчина. — За годы работы здесь случалось очень много странного и необъяснимого. Я знаю, что сделать и что сказать.
И я ему поверила. Он проработал здесь всю жизнь и знает, как вывернуться из щекотливой ситуации. А еще я знаю, что и у других могут быть свои скелеты в шкафу и даже кладбища.
— Вы уверенны, что никто не проболтается?
Тергиш оставался непреклонен и хотел окончательно разобраться со всеми деталями.
— Считайте, что информация о том, что случилось, утонула вместе с Левшой в Ведьминой топи. Никто из рудокопов никогда о ней не расскажет, как и не даст возможности подобраться к завалам четвертого сектора.
— Вы в этом уверенны?
— Ваш скептицизм вполне обоснован, Шэйн. Я не понял, что за человек работает в моей бригаде и это принесло много проблем, а мой хороший товарищ поплатился за это жизнью. Я никогда не смою это пятно со своей совести. Но вы можете спросить у своей спутницы, что значит потерять репутацию. Рудокопы, работающие здесь из поколения в поколение, передающие свою профессию по наследству не переживут такого позора. Проболтавшись, мы подставим не только себя, но и всех рабочих. Это наша жизнь.
— Тогда передайте своим ребятам, чтобы они не беспокоились по поводу нас. Ни я, ни Шэйн не придадим гласности случившееся здесь. Гильдия механиков никогда не узнает, что в январе сего года механик Катерина Диченко была на копях по добыче болотной руды. Мне тоже неинтересно, чтобы об этом кто-то знал.
Дальше произошло два «знаменательных» события, которые не иначе как сарказмом судьбы я назвать не могу. В зал зашел Базиль, тоскливо окинув присутствующих в столовой скорбным взглядом, и одновременно с этим в окно постучала какая-то невзрачная птичка. В чем заключается сарказм, спросите вы и я отвечу — птичка стучала в окно, находящееся за моей спиной. Как среди шума и гама Базиль это услышал, до сих пор диву даюсь. Среагировал он молниеносно. Тряхнув уныло обвисшими усами, он глянул на меня так, словно я уже была облачена в погребальный саван и покорно ждала, что вот-вот подвезут гвозди, чтобы вколотить их в мою крышку.
Присутствующие в зале трагически затихли.
— Птица в окно бьется — к беде. Плохие новости вас ждут, — замогильно протянул он.
Я нервно вздрогнула и… нечаянно опрокинула солонку.
Шэйн закрыл лицо руками и его плечи сотрясались от беззвучного приступа смеха. Кузьмич поперхнулся дымом и натужно закашлялся. Какое лицо было в тот момент у меня, я могу только догадываться. Полагаю, крайне обреченное, как у утопленника.
