— А… Я же за проезд не заплатила! — вскинулась я, поперхнувшись отваром, вспомнив, что даже не спросила у извозчика, сколько ему должна денег.
— С кем не расплатилась? — нахмурилась хозяйка, не понимая причины моего волнения.
— Я же обратно сюда на дилижансе приехала. Сбилась с дороги, а тут как раз он со стороны леса ехал. Меня извозчик подвез, а я его даже не отблагодарила.
София смотрела на меня так, будто я говорила полный бред. Ее лицо побледнело, а голос упал до хрипоты.
— Со стороны леса не ходят дилижансы. Для них там просто нет дороги.
— Как нет? Я буквально полчаса назад распрощалась с кучером. Мы ехали по хорошей дороге… даже ухабов не было. Я прекрасно помню, что это был старый дилижанс, запряженный худой и старой лошадью и кучер мне сам помогал сесть на козлы рядом с ним… Правда… лица его я не смогла рассмотреть. Мужчина такой худощавый… в широкой черной шляпе.
— Кать, — она осторожно накрыла мою руку своей, — у нас нет таких. На всю округу только один рейс ходит — тот дилижанс, на котором вы сюда приехала. Им правит Стас Макеев. Других у нас нет.
У меня все похолодело внутри, а пальцы мелко задрожали. Ну, не могла же это быть галлюцинация? На галлюцинациях не ездят, к ним невозможно прикоснуться, они не могут быть материальными…
— Я сама не видела, — нехотя начала говорить женщина, крепче сжав мои пальцы, — но люди рассказывают, что раньше так описывали смерть — Извозчика в широкополой шляпе и закрытым шарфом лицом. Он ездил на старой карете, похожей на дилижанс, управлял исхудавшей лошадью и появлялся перед теми, кто должен был вскоре умереть. Он знал все пути и перед ним открывались любые дороги. Иногда Извозчик подвозил тех, за кем потом должен был приехать.
У меня отнялись ноги и пересохло в горле. Неужели это, в самом деле, правда и…
— Может, вам дать выпить? — испуганно засуетилась София, понимая, что сболтнула лишнего и серьезно меня напугала.
— Да. Водки.
Она немного помедлила, раздумывая правильно ли расслышала мои слова, и поставила передо мной маленькую стопочку, заполнив ее спиртным почти до самых краев. Рядом положила тарелочку с маленькими огурчиками.
Я никогда не пила водки, предпочитая вино и то в небольших количествах, поэтому, как правильно ее потреблять, не знала. Бездумно взяла стопку, выдохнула и залпом выпила. Дыхание вышибло из легких, гортань обожгло теплом, а на глазах невольно навернулись слезы. Потом стало легче — пошла обратная волна. Приятное тепло разлилось по телу, в голове зашумело, мысли помутились, захотелось спать. Пить на голодный желудок водку пусть и такое незначительное количество было геройством, на которое я оказалась неспособной — я моментально захмелела. Буркнув на прощание Софии слова благодарности, я встала со стула и нетвердой походкой поднялась по лестнице в свою комнату. Сил хватило только на то, чтобы снять сапоги и бухнуться в кровать поверх одеяла.
Поднимаясь по лестнице, девушка не видела, как сидящие за столом мужчины проводили ее алчным взглядом, и губы одного растянулись в довольной предвкушающей улыбке. Второй «охотник» согласно кивнул.
Всю ночь снилось что-то беспокойное, несуразное и не запоминающиеся, а под утро случилось то, что я хотела бы считать сном…
В полудреме мне послышалось, как в замке моей комнаты завозились и дверь с тихим скрипом открылась. Как в тумане я видела вошедших мужчин — тех самых, которых София посчитала псевдоохотниками. Перекинувшись друг с другом парой фраз, один из них достал кляп и веревку. Сон-явь начал превращаться в кошмар, за которым я была в силах только наблюдать. Но прежде чем мужчина сделал шаг по направлению ко мне, окно в комнату слетело с защелки и, стукнувшись о стену, чудом не разбилось. «Охотники» испуганно дернулись. Задул сильный ветер, поднявший занавески к потолку и на подоконник сел огромный черный ворон. Я в жизни таких не видела. Это был Царь всех воронов. Даже те птицы, которых я встретила на развалинах больницы, значительно уступали ему в размерах. Черные перья, отливающие фиолетовым цветом, длинные опасные когти на мощных лапах и клюв, который способен проломить череп с одного удара внушали панику и животный страх. Первобытный, всепоглощающий, дикий. От этой птицы исходило такое-е, что волосы на голове вставали дыбом и хотелось бежать куда глаза глядят, лишь бы как можно дальше отсюда.
