Мы с Азарием синхронно переглянулись, оценили унылость собственных физиономий, посмотрели на сотрудницу ресторана, суетящуюся вокруг, нежащихся в лучах ее заботы целителей, и молча развернувшись, вышли из царства дорогих блюд, баснословных цен и высокопоставленных клиентов.
На улице дышалось удивительно легко, будто мы сбросили давивший на сердце груз. Даже дырка на носке при ходьбе казалась досадной и незначительной помехой. Ни я, ни Азарий нисколько не сожалели о принятом решении. Просто ничего приятного и полезного от этого обеда мы не получим. Вкус еды зависит не только от мастерства приготовления, но и от общества, в котором ее потребляют. Так мне говорила Марта, и я ей верю.
Впрочем, лично мое нежелание обедать в компании целителей, было вызвано банальным эгоизмом. Я не люблю навязывать свое общество особенно тем, кто в нем не нуждается и кому оно претит. Зачем над собой так издеваться? Ну, не понравились мы друг другу — поздоровались и разошлись, если этого вынуждают обстоятельства. Бывает, что по работе, семейным обстоятельствам и просто сложившимся жизненным ситуациям приходится общаться с теми, кто совершенно не нравится. Притом, как это часто бывает, антипатия появляется из ниоткуда. Нет ни причин для обиды, не было ссор и скандалов, взаимных обвинений — просто не сошлись полюсами. Ну, бывает… никуда от этого не денешься. И тогда мы начинаем себя мучить, заставлять общаться, выворачивать себя наизнанку… Зачем? Если задать этот вопрос, многие не смогут на него честно ответить.
Правда, это я сейчас такая «умная и философствующая». Благородство так и прет, аж самой противно. Только вот, когда понимаешь, что жить осталось совсем недолго, невольно начинаешь на многие вещи смотреть иначе. Начинаешь больше искать приятного, радостного, светлого (это я лично о себе — про других не берусь утверждать) и беречь себя от ненужных расстройств, переживаний, больше заботишься о себе.
Мне приятнее погулять с другом по свежему воздуху (настолько свежему, что нос уже красный), поглазеть на город, полюбоваться достопримечательностями и просто отдохнуть. Такие возможности выпадают нечасто, поэтому необходимо ими пользоваться, пока есть время. Кто знает насколько сложным и долгим может оказаться задание Элиша.
Гуляли мы долго. Азарий знал Речной город неплохо и смог поводить меня по самым достопримечательным местам. Мы побывали на ледовой поляне — огромной площади, заставленной ледовыми фигурами, горками, замками по которым можно было лазить и кататься. Сходили в исторический музей оружия (больше для того, чтобы согреться), пообедали в маленьком кафе горячим рагу и блинчиками со сгущенкой. Покатались на катке. Правда катался исключительно Азарий и делал он это великолепно — легко и красиво скользя по льду. Меня же хватило лишь на то, чтобы раненой черепахой передвигаться вдоль бортика катка, намертво вцепившись в него руками. К вечеру, когда солнце село за горизонт, а город начал расцветать ночными огнями, мы наконец-то добрались к дальней родственнице инженера. Она жила почти на окраине города и к ней мы доехали на речном трамвайчике.
Увидев слегка смущенного Азария, низенькая сбитая женщина радостно всплеснула полноватыми руками и, засуетившись, втянула нас в дом. Милая добрая женщина, оказавшаяся двоюродной теткой друга по материнской линии, напоила нас горячим чаем и домашним вареньем. Посидели душевно и несмотря на то, что я с ней увиделась впервые мы нашли много общих тем для бесед. Отпускать нас она не хотела, да я и сама бы с удовольствием осталась, но уходить все же пришлось. Нас еще ждала встреча с Элишем. Уже в дверях она спохватилась и отдала Азарию увесистый гостинец, завернутый в бумагу, со словами: «с лета для тебя берегла». Что именно она берегла, я могла только догадываться. Понять, что находится внутри, не развернув упаковку, было невозможно.
Домой к Кире шли довольные и порядком уставшие. День на удивление прошел хорошо и без неприятностей, коими в последнее время меня так любит одаривать судьба.
Идя по центральной улице вдоль работающих магазинов и ресторанов, инженер стал заметно нервничать, часто останавливаться и подолгу вглядываться в стекла сияющих витрин.
— Кать, вот посмотри сюда, — заинтересованно сказал друг, громче, чем это было необходимо, в очередной раз, остановившись возле витрины.
Я непонимающе уставилась на коллекцию часов, разложенных на бархатных подставках.
— Как тебе вот эти? — указал он пальцем на мужские часы из золота и, ближе наклонившись ко мне, быстро зашептал на ухо: — Вон видишь того парня?.. Только не оборачивайся — его отражение видно в витрине. Он уже час за нами тащится. Я его еще у дома тетушки заметил. Сначала думал, ему тоже в центр, а он буквально по пятам за нами следует.
— А что нам теперь делать?
Страха я не чувствовала, скорее острое беспокойство. Вроде ничего не случилось и мы с Азаром находимся не на пустынной улице, кругом народ, а все равно неприятно. Кто знает, что за человек.
