— Тю на тебя, — беззлобно отмахнулся он. — Уже и поухаживать за собой не даешь.
— Ну ладно… — милостиво согласилась я, подхватывая дурашливое настроение инженера. — Для тебя сегодня все что угодно.
— Вашу ручку, ме-е-дам, — вытянувшись по струнке и подставляя согнутую в локте руку, шутливо прогнусавил он.
Сделав книксен, по пути зацепив подставку для зонтиков и тростей, я взяла его под локоток, и мы вышли из дома, сопровождаемые облегченной и ироничной улыбкой Киры.
Погода на улице была диво, как хороша. Яркое солнце светило с безоблачного прозрачного голубого неба. Щедро рассыпанный Хозяйкой Зимой пушистый снег миллиардами снежинок слепил глаза, сияя под морозными лучами зимнего солнца. Холодный воздух щепал нос и щеки, заставляя плотнее кутаться в шарф и поднимать воротник. При свете дня Сатту-Маре оказался еще прекраснее. Переливающиеся расплавленным серебром реки. Железные, каменные, кирпичные, мраморные и деревянные мосты и мостики захватывали разнообразием отделки и мастерством резьбы. Памятники, каменные изваяния и статуи, бюсты и обелиски изображали исторических деятелей и известных меценатов, легендарных героев из прошлого и любимых персонажей из народного фольклора, животных и сказочных существ. Над ними потрудились настоящие мастера своего дела, вкладывая в свои творения душу и вносящие в каждую черточку, линию, морщинку и складку одежды жизнь.
Вдоль мощенных дорог росли карликовые морозоустойчивые деревья, радующие глаз пышной зеленью среди белоснежной зимы. По улицам носилась детвора, радостно смеясь и вереща, совершенно не обращая внимания на холод. Степенно прогуливались жители, мелькали уличные торгаши, продающие с лотков сладости и горячую выпечку. Один раз мы прошли мимо большого круглого катка, который оказался искусственно замороженным озером. По дороге проезжали машины и цокали копытами лошади, запряженные в повозки и кареты.
Жизнь текла своим привычным чередом. Кто-то торопился, шел домой или на работу, просто гулял или занимался важным делом. Из стоящей чуть вдалеке, возле каменного изваяния крылатого волка, стайки пацанят, еще первоклашек, полетел снежный комок и попал в идущего впереди грузного мужчину в добротной каракулевой шубе. Он сердито замахал кулаками, грозя убегающей с визгом ребятне. Отряхнулся и все так же степенно продолжил свой путь.
Целители уверенно шли впереди, всем своим видом демонстрируя, что здесь они не впервой и прекрасно знают город. Анита и Кристина шагали вместе, взявшись под локотки и кутаясь в шубки. Илья шел рядом, то и дело, поглядывая на своих подопечных и изредка оборачиваясь на нас.
— Азар, ты хоть знаешь, куда нам нужно идти? — запоздало спросила я и сильнее схватилась за его руку, поскользнувшись на скрытом под снегом льду.
— Знаю, — уверено ответил он, крепче меня поддерживая. — Дом Киры находится почти в центре, а от него до ресторана «Гранат» пятнадцать минут ходу. Мы уже практически на месте.
— А ты откуда знаешь?
— У меня здесь дальняя родственница живет, я к ней иногда приезжаю, поэтому и город знаю неплохо. «Гранат» между прочим, самый дорогой ресторан в Сутту-Маре. В нем только сливки общества обедают.
Почему-то настроения мне это не добавило.
«Гранат» оказался двухэтажным зданием с широкой площадкой и украшенный золочеными узорами, вылепленными в форме листьев и плодов граната. Ярко и эффектно. Сквозь прозрачное, кристально чистое стекло парадных дверей великолепно просматривался шикарный холл, за круглой стойкой которого стояла элегантно одетая женщина.
Мне не к месту вспомнилась сотрудница регистратуры в нашей районной поликлинике. По крайней мере, похожее выражение лица, улыбающегося исключительно при виде главврача, наводило на грустные мысли о никчемности собственного существования.
Двери нам открыл, одетый в малиновый теплый фрак дворецкий. Как и ожидалось, вокруг целителей «регистраторша» запорхала майской бабочкой. Вот-вот опылять начнет, а мне и Азарию достался возмущенный, почему-то обиженный взгляд.
Я поводила кончиком сапога по дорогому ковру, и мое лицо приобрело тоскливое выражение.
— Ты чего? — шепотом спросил друг, наклоняясь мне к уху.
— Я, наверное, не пойду.
— Это еще почему?
— Вдруг там в своей обуви не пускают и разуваться заставят, а я через сапог чувствую, что у меня носок порвался… На большом пальце.
— Какой ноги? — хихикнув, все так же шепотом, уточнил Азар и получил от «регистраторши» гневный взгляд.
— Правой.
Мое лицо стало еще тоскливей.
— А у меня вообще носки несвежие. Я только сегодня постирушку собирался устроить.
Моментально включился в игру инженер, зацепившись за мою «очень важную проблему».
— А мне что-то есть не хочется… Здесь.
— А я бы еще по городу погулял.
— В музей бы зашли, — поддержала я.
— На катке покатались, — продолжил Азар.
— Нервы бы себе сэкономили.
— И к родственнице моей заглянуть надо. Мне что-то там у нее забрать поручили.
— Мы же не обязаны идти на этот обед, — как будто уговаривая самих себя, настаивала я.
— Все равно до вечера делать нечего.
