Расширенными от ужаса глазами я наблюдала, как он бесцеремонно роется в моей сумке, выкидывая из нее в раковину тюбики с тональным кремом, тенями, черной тушью, кисточки и ватные диски.
Так как деньги я всегда ношу в боковом кармашке сумки, что было внутри, я так и не удосужилась посмотреть. Так вот почему она была такая толстая! Вот, что Шэйн сложил мне в сумку утром, перед тем, как выпроводить на прогулку. Значит, все было придумано заранее. Вообще оборзел!
— Хватит испепелять меня взглядом, — усмехнувшись, сказал он. — Закрой глаза.
— Навсегда?
— На двадцать минут, — хохотнул парень и, наклонившись к моему лицу, строго добавил: — А будешь брыкаться — привяжу.
Я сердито насупилась и, закрыв глаза, послушно замерла. Над ухом ехидно хмыкнули и в ту же минуту я почувствовала аккуратное прикосновение чутких пальцев ко лбу. Шэйн ловкими хорошо отработанными движениями наносил макияж, заправски орудуя кисточками, красками, тенями и прочей косметикой. Ощущение было необычное и довольно приятное. О том, что именно он мне рисует, я старалась не думать.
Появилась твердая уверенность, что Тергиш умеет делать все, в том числе и женский макияж. Интересно, а прическу он мне тоже делать будет, стилист… не буду выражаться какой.
— В зеркало не смотри! — одернул он меня, когда я попыталась украдкой приоткрыть глаз. — Я еще не закончил. К тому же я не умею воспринимать критику.
В его издевательском тоне не было ни капельки сочувствия или жалости.
Почему я разрешаю ему так над собой издеваться? Наверное, потому что любовь все-таки зла…
— Все готово. Можешь смотреть, — довольно сказал Шэйн и отстранился.
Встав с края ванны, я решительно глянула в зеркало и чуть не заорала. В зеркале отражалось абсолютно белое, изрешеченное тонкими черными метастазами лицо покойницы. Живой человек однозначно так выглядеть не может. На фоне этой, прости Господи, хари особенно жутко смотрелись искусно подведенные черным карандашом глазищи и алые, как у вампира губы.
Я не выдержала и на трясущихся ногах села обратно. Это не я!
Макияж был сделан настолько профессионально, что выглядел невероятно натурально.
— За что ты со мной так? Тебе так нравится надо мной издеваться, да?
— Мне просто нравиться тебя дразнить, — мягко ответил он, расправляя мои спутанные волосы. — К тому же, кто кроме тебя сможет нам помочь.
— Может, обойдетесь без меня? — жалобно попросила я, с надеждой заглядывая ему в глаза.
— Не-е-т, — усмехаясь, покачал он головой. — Чтобы такая красота зря пропала? Я не могу пойти на такие жертвы.
Я обхватила голову руками и начала раскачиваться из стороны в сторону.
— Поменьше драматизма, мастер, от тебя не требуется ничего сверхъестественного. Быстренько смотаемся к Шаргису, напугаем его и все… Ты свободна, как ветер.
Я подняла на него злые, раздраженные глаза. Как у него все легко! Быстренько это, быстренько то… Смотри, какой быстрый!
— Чья это была идея? — мрачно спросила я, смирившись с тем, что откарабкаться от этого дурдома у меня не получится.
— Не скажу, — издеваясь, ответил он и встал со своего места. — Нам пора, о любимый кошмар моих снов.
— Будешь должен, о ехиднейший из всех живущих господин, — в тон ему ответила я и нехотя поплелась следом.
Когда из темного коридора, вслед за Шэйном в комнату вошла я, раздался бабий визг. Громкий и противный. Я осуждающе посмотрела на шокировано замершую подругу.
— Юлька, я от тебя такого не ожидала. Ты же в женском общежитии жила, там с утра и не такое можно увидеть.
— Э-то не я, — заикаясь, ответила она и обернулась себе за спину.
С пола нервно поправляя воротник рубашки, встал Азарий. На побледневшем лице заметно подергивался правый глаз.
— Понятия не имею, кто это так кричал. А вы? — невозмутимо произнес Азар.
Я не знала, что мне делать — смеяться или плакать. И сердиться на них уже не могу и смериться с участием в этой авантюре тоже не хочется.
— Кать, ты бы это… плащ с капюшоном надела, что ли. Ей-Богу, смотреть на тебя невозможно, — честно признался Ворон, отходя от меня на безопасное расстояние.
— Раньше надо было думать, а не теперь от меня по углам прыгать, — мстительно ответила я, сложив руки на груди и гордо вскинув подбородок.
— Ворон все-таки прав, — скептически заметил Шэйн. — Раньше времени тебя показываться нельзя. Вот одень это, — и он протянул мне черный балахон из легкой ткани и широкими рукавами и глубоким капюшоном.
Надеюсь, я в нем не зажарюсь, — мрачно подумала я, натягивая на себя невесомую ткань.
— Ух ты! — восхищенно выдохнула Юлия, когда я полностью оделась.
— Катька, твоя ткань отражает окружающие предметы, как зеркало. Ты если капюшон наденешь, тебя, вообще, видно не будет.
Азарий нарезал вокруг меня круги, внимательно рассматривая ткань и едва ли не пробуя ее на вкус.
И действительно, опустив глаза и проведя рукой по гладкой, скользящей под пальцами ткани, я с удовольствием увидела, что в ней отражаются, как в неровном зеркале все, что попадается на пути.
— Шэйн, а что это такое? — глупо улыбаясь, спросила я у хитро ухмыляющегося парня.
