Брюно уже ждали Ламбертен и несколько его ближайших сотрудников. Все пребывали в крайнем напряжении. Босс снова ночевал на «вилле». Эти унылые стены впитали сорок лет его опыта, и здесь его ум и интуиция расцветали. Ламбертен дал слово Брюно. Тот заговорил хриплым голосом, едва ли не через силу. Накануне вечером он в очередной раз отказался вернуться к Мари-Элен. А сегодня утром был вынужден срочно отвезти к ней дочерей. Что она ему устроила! Не желала открывать дверь. Девочки плакали, он ругался. Пригрозил, что бросит их на лестничной площадке. Они стояли, прижавшись друг к другу, испуганные и беспомощные. «Пусть хнычут сколько влезет. Все, с меня хватит. Это больше не моя проблема. Их мать не только разрушила мою жизнь – она до безобразия распустила девчонок. У меня нет сил ими заниматься. Я в этом не виноват. Чтобы воспитывать детей, надо верить в любовь. Я загнан в ловушку и не вижу выхода». Босс смотрел на него доброжелательно. Он был единственным, кому Брюно однажды вечером, когда Ламбертен выразил восхищение его любовными победами, признался, пусть и в обтекаемой форме, что в его личной жизни царит полный хаос. Он не сообщил ему ничего конкретного, но старику хватило и намека, чтобы проникнуться к нему искренним сочувствием. Брюно постарался сосредоточиться и по возможности бесстрастно изложить все, что он узнал от своего информатора о семействе Бухадиба.
– Ты ведь ходил к Сами Бухадибе на работу?
– Да, он работает в районе Дефанс. Финансовым директором. Что я должен сделать? Может, еще раз навестить его сегодня и допросить?
– Возьми с собой пару человек. На всякий случай. Когда будешь на месте, я позвоню его боссу.
– Монмуссо?
– Он приятель министра. Но твоя информация заслуживает доверия. Сегодня утром американцы передали нам досье на Сами Бухадибу. У них нет на него ничего конкретного, но они считают его потенциально опасным и рекомендуют установить за ним постоянное наблюдение.
Выйдя из лифта, он увидел секретаршу Сами Бухадиба. Она шла через огромный холл
– У вас назначена встреча с месье Бухадибой?
– Нет, не назначена. Но мне абсолютно необходимо срочно с ним поговорить.
– Мне очень жаль, но месье Бухадиба взял отпуск на три недели.
– Это его плановый отпуск?
– Откровенно говоря, нет. Буквально позавчера он сообщил, что уезжает в свадебное путешествие. Мы даже не знаем, куда именно он отправился, поэтому не можем с ним связаться. Президент Монмуссо не слишком обрадовался, но, поскольку месье Бухадиба за четыре года работы ни разу не брал отпуск…
– Вы знаете его жену?
– Нет, что вы! Мы даже ни разу не слышали, что у него есть девушка!
Он доложил Ламбертену, что потерпел неудачу. Группа, посланная по парижскому адресу Сами Бухадибы, напрасно звонила ему в дверь. Консьержка подтвердила, что жилец уехал отдыхать. Брюно сидел в кабинете босса, когда тот получил сообщение от Рифата с рекомендацией обратить внимание на Бухадибу.
– Все верно, – сказал Ламбертен. – Утром я получил ту же информацию из Елисейского дворца. Как раз собирался ее с тобой обсудить.
– Вы можете объяснить, почему американцы обо всем узнают раньше нашего дипломата?
– Они делятся с ним кое-какой информацией, причем в половине случаев уже после того, как поставят в известность нас. Поэтому он у них в кармане. В тот день, когда он понадобится им для чего-нибудь серьезного…
– Не понимаю, зачем мы его там держим.
– Рифат считает себя расчетливым животным, как выражается один мой друг. Он болтает с американцами? Очень хорошо, главное, что мы об этом знаем. Мы давно догадались, чем он там занимается. Все вокруг ведут свою игру. Проблема только в том, чтобы установить, кто кем манипулирует. Рифат – двойной агент, хотя сам о том даже не подозревает. Он, кстати, единственный, кто об этом не подозревает. А когда заподозрит, будет уже слишком поздно.
– А что делать со стариком? Отправить туда группу?
– После того, что случилось, – слишком рискованно. Любая полицейская машина станет мишенью для новых нападений, и туда мгновенно слетится пресса. Первым делом необходимо обеспечить защиту вашего информатора. Сегодня же. В «Мандарине» ему оставаться нельзя. Ночью, в крайнем случае завтра утром мы должны переправить его в безопасное место. Звоните и приходите в любое время.
