Уик-энд начался неожиданно. Я представил Хабибе Гарри, и парень так смутился, что начал горбиться и чуть ли не приседать на колени, чтобы казаться меньше ростом. Хабиба уставилась на него странным, почти театральным взглядом. Она стояла, уперев кулаки в бедра, и вдруг ни с того ни с сего запела, вернее, начала начитывать, сначала тихо, а потом все громче и громче, что-то вроде рэпа, тщательно выговаривая каждое слово и вкладывая в исполнение весь свой африканский темперамент: «Когда говоришь с собой / Ты говоришь с Богом / Ты один среди одиночек / Ты один ночью и днем…» Лицо Гарри осветилось улыбкой; он выпрямил спину и тоже запел, прихлопывая в ладоши: «Продолжай говорить / Отпускай на волю слова / Даже если они не вернутся…» Жаннет, которая как раз снимала пальто, застыла как вкопанная.
Хабиба в лоб спросила Гарри:
– Это ты Гарри-Победитель?
– Ну… Да.
– Слушай, я только и делаю, что лайкаю тебя на Ютьюбе. Я поставила тебе десятки лайков. Я обожаю эту песню. Я ее просто обожаю!
Гарри задумчиво качал головой, словно слова Хабибы с трудом проникали в его сознание. Их взгляды встретились, и вдруг Хабиба разрыдалась:
– Я плачу потому, что ты похож на моего брата.
Они никогда раньше не встречались, но оказалось, что они друзья в Фейсбуке. У Гарри-Победителя набралось немало
– Пот-о-фё удался на славу! – похвалил ее Ламбертен. – Гениальная идея – нарезать картофель тонкими кружочками и подавать теплым в виде салата с маринованными огурчиками. С бульоном это объедение! В следующий раз я принесу жевре-шамбертен.
– У меня был хороший рецепт, – ответила Рим, крутя на руке часы с серебряным браслетом, которые я подарил ей вскоре после приезда в Париж. – Хабиба помогала мне чистить овощи, а Брюно вымыл мозговые кости и привязал к ним кружки лимона. Он – настоящий кулинар! Кстати, это он предложил приготовить пот-о-фё.
– Моя мать готовила нам его каждое лето, – отозвался Брюно. – Мы ездили отдыхать в не самый лучший сезон и жили в кемпинге без всяких удобств, но это были лучшие каникулы в моей жизни.
Ламбертен выглядел немного усталым, но держал ушки на макушке. Он сидел, чуть прикрыв веки, похожий на добродушного дедушку, и не упускал ни слова из того, что говорилось за столом.
Хабиба и Гарри по большей части молчали, но не отрывали друг от друга глаз и то и дело смеялись. Ламбертен завидовал их беззаботности.
Когда он в последний раз ужинал в такой теплой компании? Он давно ни с кем не общался, давно забыл, что такое личная жизнь. Впрочем, его это вполне устраивало. Остальные с удовольствием внимали его чуть печальному баритону. Время от времени он смеялся каким-то особенно густым смехом. Вскоре он встал из-за стола и отошел проверить на мобильном сообщения. «Взрыв в коптской церкви в Каире. Два покушения в Стамбуле. Сожженные машины в Багдаде. Двое убитых полицейских в Германии. Грузовик с взрывчаткой, задержанный в порту Могадишо…» Когда это кончится? Он вернулся за стол, с трудом скрывая дрожь. Жаннет смотрела на него с обожанием.
После ужина все дружно помогли Рим убрать и вымыть посуду. Ламбертену явно хотелось продолжить разговор с Хабибой.
– Давайте есть десерт и пить чай в гостиной! – предложил Брюно Рим.
Ламбертен с Хабибой остались сидеть в столовой и тихо о чем-то переговаривались.
Около часа ночи Жаннет решила, что, пожалуй, пора прощаться. Назавтра она пригласила Гарри на обед:
– И всех остальных милости прошу!
Никому не хотелось расходиться. Я предложил завтра вечером собраться в клубе
Брюно поехал проводить старика до «виллы». По пути Ламбертен рассказал ему, что, по мнению Хабибы, нелегальные поставки оружия во Францию начались не вчера и осуществлялись с помощью мальтийского рыбака.
– Того самого, на которого вы вышли через своего приятеля-иезуита. Она несколько раз слышала, как об этом говорили Левент и команданте Муса. Вы помните, что у мальтийца есть на юге Франции небольшое предприятие?
– Да, в Бланьяке. Мы ведем за ним наблюдение.
– Через него доставляют кокаин. Девочка сказала, что у них есть два склада. Первый – в Бланьяке, второй – в Безье. К тому же она уверена, что после убийства ее брата Левент ликвидировал рыбака.
– Почему она никогда мне об этом не говорила?
– Я расспрашивал ее только о брате, и в конце концов она назвала мне имя рыбака – Камилльери. У нее есть серьезная причина на него обижаться. К тому же я, наверное, похож на ее дедушку, – без тени улыбки добавил Ламбертен.
