Механика хаоса полностью

Здесь, в этом зале, чьи стены увешаны старинными фотографиями с изображением ловли тунца в сезон mattanza[32], когда косяки рыб, пересекшие Атлантику, поднимались вдоль побережья Сицилии и попадали в лабиринт-ловушку из сетей и вершей, а оттуда – в camera della morte[33], где рыбаки под предводительством вожака, именуемого раисом, забивали их гарпунами; жители стояли на берегу и подбадривали их одобрительными криками, а местный священник, благословляя, осенял крестом; итак, в этом зале, где стоял древний музыкальный автомат (настоящая музейная редкость!), игравший одну и ту же песню Адриано Челентано, а время словно остановилось, но где почти нормально ловил вай-фай, до меня и доходили слухи из остального мира.

Я слушал чужие разговоры, листал валяющуюся на барной стойке газету и курил маленькую тосканскую сигару, наслаждаясь удовольствием, недоступным парижанам. В крайнем случае я болтал с соседями или расспрашивал сомалийцев, сумевших добраться до Катании. На прошлой неделе я прочитал в Il Giornale короткую заметку, касающуюся теракта в Военной школе. Меня словно стукнули по голове. Сицилийское издание перепечатало сообщение агентства Франс Пресс: «После многомесячных переговоров с алжирскими властями прах отца и сына Бухадиба, как и прах мадам Сурии Сен-Ком, был без лишней шумихи захоронен на кладбище Сетифа». Прошлое тянуло меня за рукав.

Как-то ко мне постучался один из рыбаков, завсегдатаев бара. Он называл меня Professore и хотел со мной поговорить. Я пригласил его войти и предложил стаканчик неро д’авола. Он рассказал мне о своей последней mattanza, которая имела место в 2006 году. Его отец был раисом. Раисом! Уважаемым человеком! После окончания mattanza в церкви отслужили благодарственный молебен. Канторович прав, когда утверждает, что Сицилия – это Восток. В конце концов я понял, что мой гость дружит с Луиджи, владельцем автомастерской.

– Луиджи говорил, вам нужен кто-то для уборки. У меня есть дочка, она сейчас нигде не работает… Чем болтаться без дела, пусть вам поможет. Много она с вас не возьмет…

В каком-то смысле Луиджи сказал правду: мне нужен был кто-то, кто наводил бы в доме чистоту и готовил еду.

– А какое она делает ризотто! Пальчики оближешь!

Между тем меня, возможно, посетит лондонский аристократ – торговец древностями, бывший агент Левента. Не знаю, как он раздобыл мой адрес, но недавно я получил от него чрезвычайно любезное письмо. Я позвонил ему и сказал, что какое-либо сотрудничество с ним не входит в мои намерения. «О, я прекрасно вас понимаю! – ответил он. – Впрочем, я переключился на другой бизнес. Теперь я продаю китайцам бордоские вина гран крю и современную живопись, причем по схеме «два в одном», такова концепция. Президент и генеральный директор одной крупной компании, которая входит в список САС 40, – она называется Cimenlta – профинансировал мой стартап из личных средств… Мне просто приятно было бы навестить вас на Сицилии. Вы странный человек, но вы мне очень симпатичны». Не знаю, почему я согласился. Из любопытства? От скуки? Может быть.

Он переключился на другие дела. Я тоже. Я не держал на него зла.

Наша жизнь складывается в странные циклы. Мы осознаем это только постфактум. Когда уже слишком поздно. Настоящее часто представляется нам непостижимым. То же самое относится к жизни сообществ. С тех пор как я поселился в Катании, мне на ум постоянно приходит стих Вергилия: «Снова великий веков возрождается ныне порядок». Вергилия вдохновляла культура этрусков, которые рассматривали жизнь человечества как смену повторяющихся циклов. Многие авторы (в частности, Данте, но также и Виктор Гюго) ошибочно, как полагают специалисты, думали, что Вергилий предсказал наступление христианской эпохи. Сегодня тех, кто озабочен судьбой заблудшей овцы, можно пересчитать по пальцам одной руки. Пастырей не осталось, как не осталось и пророков. Больше никто не проводит связь между Аполлоном и Христом. Неужели мы и правда утратили секрет жизни, как говорил Брюс у меня в кабинете Каирского музея? Мне все чаще приходится задумываться над одним и тем же вопросом: а что, если мы – на Западе и в других местах – и в самом деле присутствуем при завершении очередного цикла? При постепенном, но неостановимом угасании христианской цивилизации, существующей две тысячи лет? Может быть, мы все – компас без стрелки? Или стрелка без компаса? Паломники без Христа, бредущие случайной дорогой, забывшие о законах, потерявшие цель? Чтобы в результате неведомо почему оказаться в camera della morte, как те несчастные тунцы? Я человек неверующий, но от этих мыслей мне неуютно. К счастью, я знаю, что история богата на неожиданные сюрпризы. Как там говорил Полибий? Никогда нельзя недооценивать власть Фортуны…