— Теперь резко нажми на тормоз и давай, дай кружок, либо представь, что перед тобой препятствие, — услышал я голос Олега, — и ты его объезжаешь.
Тормоз в пол, газ в пол, поворот влево, снова сброс, снова газ в пол. Каждый раз тачка немного заваливалась на бок и буквально выстреливала, вдавливая нас в сиденья, как будто паровоз каждый раз бил по заднице. Очень хороший подхват, коробка мгновенно переключалась на пару передач вниз и крутила мотор. Подвеска и развесовка сделаны ну очень хорошо. Барханы мы перелетали на раз. Было несколько мгновений, когда я думал что всё, сейчас перевернёмся и начнём кувыркаться, но этот аппарат просто ехал боком, скользя по крутому склону и даже не думал переворачиваться. Задние колеса крутились, как сумасшедшие, выбрасывая из под колёс песок. И самое главное, я просто наслаждался выхлопом, да ещё этот её рык, а когда полностью выжимал педаль газа, просыпался зверь, который рвётся на волю, и машина ехала. Буксовала, но ехала, и всё это на довольно таки приличной скорости. Прыжки были особенно мягкие. Навара всё-таки жестче как-то приземлялась.
— Теперь давай вон туда, на дорогу, — снова голос Олега. — Вон там, правее. Газ не сбрасывай, езжай на неё, руль крепче держи только.
— А у нас ничего не оторвётся? — с испугом спросил я у него, увидав кучу камней на дороге и немаленькие такие ямы.
— Газу давай больше! — заорал Олег. — Жми, жми, не сбрасывай скорость!
Ну, жми, так жми. Я как можно крепче сжал руль и вдавил педаль газа в пол. Через несколько мгновений мы вылетели на этот участок. Дорога была так себе. Вернее, она представляла из себя кучу глубоких и не очень ям. Я вспомнил, как мы тут проверяли вторую Навару и ехали тут под 80 километров в час. Сейчас я посмотрел на спидометр и охренел. 110, пробоев подвески нет, машина, как влитая, идёт по камням и ямам. Только дальнейший инстинкт самосохранения удержал меня от дальнейшего набора скорости. Мы как бы плыли над дорогой, только кузов немножко потряхивало. Да, ход подвески почти в метр делал своё дело, да и широкая резина этому способствовала. В шлеме отчётливо слышались удары камней по кузову, но ни одного пробоя подвески я не почувствовал. Со стороны это, наверное, смотрелось так, как дети изображают птиц: локти прижаты к туловищу, а кисти рук показывают крылья. Вот такие ассоциации у меня почему-то возникли с тем, как подвеска обрабатывает эти ямы.
— Сейчас будет поворот, — снова я услышал Олега. — Чуть сброс и потом дай газу, заходи в поворот веером, как будто на льду. Не бойся. Подвеска выдержит. И Крот тут несколько дней 140 ехал, а ты 110. Но если не уверен, лучше не надо, я тебя на слабо брать не собираюсь. Рекомендую тебе развернуться и проехаться ещё раз по этой дороге, будешь уже уверенней себя чувствовать. Это просто к слову, что она позволяет.
Поставив машину боком на небольшой площадке и развернувшись в скольжение, я снова выжал педаль газа и направил этот пустынный болид снова на эту же дорогу.
— Ну как? — спросили у меня ребята, когда мы вернулись в сервис, и я снял с себя шлем, не забыв выключить подачу воздуха.
Я сидел в ковше весь абсолютно мокрый, но я сейчас получил такие эмоции, что у меня до сих пор адреналин играл. Я много раз видел в интернете, как такие машины ездят по песку и сухому бездорожью. Причём, это всё на бешеной скорости. Сейчас я это испытал сам, и надо было сказать, что я был под очень, очень большим впечатлением.
— Крот прав, аппарат — зверь. Дури в ней дохрена и больше. Олег, ты просто молодец, я даже не знаю, какими словами тебе высказать своё восхищение. Равных в пустыне этой машине нет и, думаю, ещё долго не будет. Мужики, аппарат во! — показал я большой палец.
— Спасибо, Саш, — ответили мне Олег и несколько стоящих рядом с ним слесарей, которые участвовали в постройке.
— Делайте ещё такие машины, — продолжил я, — только одинаковые все. Они нам пригодятся.
Я не стал говорить, что их можно будет использовать в качестве сопровождения к нашим будущим караванам.
Теперь я понял, почему на ней нет стёкол и дверей. Такой тряски ни одно стекло не выдержало бы. Да и когда мы по камням мчали, как сумасшедшие, особенно когда боком в какой-нибудь поворот входили, несколько камней залетели в кабину через отсутствующее лобовое стекло, да разбили бы его сразу.
— Как машина-то? — спросил у меня Апрель. — Крот ходит, облизывается на неё, как кот на сметану.
Мы уже сидели в тенёчке беседки и попивали сок. Мне даже пришлось душ принять и переодеться, настолько я был весь пыльный, после поездки этой. Я то и дело бросал взгляды на этот боевой Порш, как кто-то ляпнул из наших ребят. Несколько слесарей осматривали её, а она стояла такая пыльная вся и как бы звала к себе, типа давай, поехали, ещё повеселимся. Кстати, шлем с подачей воздуха пришёлся как нельзя кстати. Олег заставил меня развернутся и поехать в обратную сторону, в самую пыль, которую мы только что подняли, и я убедился, что воздух действительно выгоняет из под шлема всю пыль и дышать можно спокойно.
