— Как только мы услышали, вернее, поняли, что парни погибли, то закрылись в грузовике и стали прорываться в оазис. Направление-то мы помним, днём же увидели его. Ну и со всей дури в этот оазис и влетели. Рогачи с гиенами, сволочи, быстро бегают. Да и мы ещё напуганы были, мама не горюй, нас же только трое осталось из двенадцати. Водитель раненый был, вот он и влетел в оазис этот со страха. Я не знаю, на сколько мы в него углубились, я только слышал, как деревья сшибаем и ветки трещат по бокам. Держался там внутри за что только можно. Потом почувствовал, как кувыркаться начали на грузовике. Я сознание потерял, очнулся с утра. Водитель погиб, а Олег, который со мной был, жив ещё был. Я его из грузовика вытащил наружу и на траву положил, сам полез назад за аптечкой. Когда из кунга назад выходил, червяк этот напал, я внутрь-то и ввалился. Держался за дверь, видать, и захлопнул её за собой. Это меня и спасло. Потом, уже через пару часов, очнулся, вылез. Червяка нет, Олега нет, вернее, кровь только, где он лежал, а от водителя только нога осталась. Его из кабины вырвали просто, там в крови всё было.
Он замолчал, переводя дух.
Мы с Апрелем переглянулись. Апрель мне кивнул и сказал:
— Всё верно, кунг с кабиной не связанный, от водителя нога одна.
— Думаете, что я сбежал? — зло посмотрел на нас Митяй. — Думаете, что пацанов бросил?
— Нет, — ответил я ему. — Да и раньше так не думали, не переживай.
— Братка, им надо было выяснить, как и что произошло, — подключился к нам Кедр. — Теперь они уверены в том, что ты сделал всё, что мог.
— Да, — искренне ответили мы с Апрелем.
— Дальше что, Митяй? — поторопил я его.
— Дальше? — он тут же успокоился. — Дальше я окончательно пришёл в себя. Собрал кое-какие вещички и оружие и потопал, куда глаза глядят.
— Почему по рации помощь не запросил? — неожиданно спросил я.
— Для этих, — он показал пальцем на висевшие у нас на разгрузках рации, — далеко слишком, не добьют. А большая стационарная, которая в грузовике была, полностью разбитой оказалась. Её просто с корнем вырвало, когда по оврагу этому кувыркались.
Я быстро перевёл взгляд на Апреля, тот только глазами моргнул, подтверждая слова Митяя.
— Так вот. Собрал вещички и потопал. Вышел в долину, увидел горы, решил, что там точно должны быть пещеры. Нашёл неплохую такую, обследовал её, так и жил в ней. Из грузовика перетащил всё, что посчитал нужным. Вещи, оружие, генератор допёр на салазках, боеприпасов куча, ну и так, по мелочи. Ходок десять, наверное, сделал за несколько дней.
— Значит, первая группа пропала без следа, — сказал я.
— Выходит, так, — ответил Апрель. — Может, машину в зыбучий песок затянуло; может, они так же в каньоне где валяются; может, ещё что.
— Что про оазис можешь сказать? — спросил я у него.
— Большой он очень, — улыбнулся Митяй, — у нас там таких нет. Я на гору эту залез...
Он обернулся и показал рукой на пик горы.
— Холодно там, правда, пипец, — он поёжился. — Но зато всё увидел. Я первые дни много ходил вокруг, надеялся, что тут люди есть. Потом понял, что в каменном веке очутился. С животными несколько раз встречался, хорошо, оружие есть.
И он похлопал лежащий у него на коленях дробовик.
— Он мне много раз жизнь спасал, — погладил его с любовью Митяй. — Мы же патронов набрали до фига с собой. Калаш за спиной с подствольником. Основной запас для оружия как раз в грузовике и был. Так и жил, всё надеялся, когда другие тут появятся. Рыбы и мяса тут полно, с голоду не умрешь точно, да и фруктов хватает. Только я не думал, — он снова почесал свою бороду, — что вы так долго ехать будете.
— А насколько большой оазис-то? — спросил я.
— Ну, вот, смотрите...
Митяй достал из чехла свой нож и принялся рисовать на земле.
— Сама форма оазиса похожа на вытянутый прямоугольник, — он начертил эту фигуру. — От края, с которого вы заехали, километрах в трёх-четырёх вдоль длины всего оазиса идёт эта долина, — он прочертил линию. — Тут — озеро, эти горы.
И Митяй так же показал ножом на виднеющиеся за нами горы.
— А вот с этой стороны, за горами, уже идёт офигенно крупный и очень частый лес. Я через него один идти не решился.
— Машины пройдут? — с надеждой спросил Апрель. — Хоть Навара?
— Исключено, — с видом знатока ответил Митяй. — Там стволы большие, и они очень часто друг к другу растут. Я весь день шёл вдоль кромки леса, дошёл вот куда-то сюда.
Он воткнул ножик практически в самый конец прямоугольника.
— Там ещё горы, пару озер также видел. Там я и ночевал. Тут единственное место, где этот лес кончается, и начинаются поля, ну, я направо-то и повернул. Километров десять, наверное, они, может, чуть больше. Полдня шёл. Всё, оазис кончается. Дальше снова пустыня. В пустыню я, само собой, не пошёл один, но в бинокль видел — вроде как, камни электрические есть. Вернулся назад к горам, переночевал и потопал дальше вдоль долины этой. Полдня шел, потом плюнул, развернулся и назад пошёл.
— Получается, — сказал я, смотря на рисунок на земле, — что этот оазис шириной где-то километров пятнадцать и длиной…
Я задумался.
