Я посмотрел в его глаза. В них было столько боли и отчаяния. В углу глаз огромное количество морщин, и только сейчас я увидел, насколько он седой. Но с каждой секундой мужик всё больше и больше улыбался, а в его глазах зажигались дьявольские огоньки.
— Я щас, мужики, — спохватился наш водила и, выбравшись из-за руля, быстро побежал на склад.
Вдалеке шум стрельбы не прекращался, нам надо было спешить, хотя мы и так старались делать всё по-быстрому и дышали все, как загнанные лошади. Хоть бочки и столитровые, а ухватиться всё равно не за что, еле в машину закинули их. Никаких досок тут не было, пришлось поднимать и закидывать. Хорошо, что за сохранность кузова беспокоиться не надо. Тачка, вон, вся поцарапанная и побитая.
— Чё это с ним? — спросил я у второго мужчины, кивнув в сторону убежавшего.
— Он сюда с женой и дочкой попал, — ответил тот, подгоняя под себя разгрузку. — Дочку изнасиловали и убили, жена, не выдержав, наложила на себя руки, — он глубоко вздохнул. — Так что не отговаривайте его, он давно хотел им отомстить.
— Вот, — выбежал со склада довольный седой мужик.
В каждой руке он держал по канистре с маслом. Быстро подбежав к машине, он поставил их в ноги правому переднему пассажиру.
— Поехали, парни, поджарим этих уродов.
Попрыгав в тачку, которая в той жизни была серебристой красавицей, а сейчас — шахид-машиной, мы поехали по коридору навстречу стрельбе. Глушитель ревел и заглушал все звуки. Метров через четыреста наш водитель резко остановился.
— Вылезайте! — крикнул он.
Мы отчётливо слышали звук стрельбы, маты. Быстро выскочив из машины, встали около неё на колено.
— Вам туда, — показал он нам на большие раскрытые ворота. — Это мастерские. Людей там нет, пойдёте через них, выйдете в коридорчик. Там налево, затем второй поворот направо и выйдете в большой коридор, ещё раз налево, и будут двери. Там все люди. Перед последней мастерской две соединённые между собой комнаты. Проверьте их обязательно, там плохие парни зависать любили, пока другие машинами занимаются. Запомнили?
— Да, — кивнул я, быстро повторив про себя описанную им дорогу.
— Не поминайте лихом, братцы! — улыбнулся он нам.
Внезапно из-за угла, откуда раздавалась стрельба, выбежали трое бандитов, вернее, двое тащили третьего. Они, увидав нас, мгновенно бросили раненого и открыли по нам огонь. Пули попали по машине, в лобовом стекле мгновенно появились несколько дырок, водитель вскрикнул и дёрнулся. Стоящий рядом со мной только что освобождённый нами заложник молча упал на пол.
Мы стали стрелять в ответ. Кактус мгновенно упал за заднее правое колесо машины и открыл огонь из пулемёта. Первым срезали бандита, который стоял во весь рост и поливал нас из автомата. Второго завалили, когда он попытался перебежать на другую сторону этого большого коридора. Почему он назад за угол не прыгнул? Это мне непонятно. Ну и третьего добили раненого, тот перевернулся на живот и пару раз выстрелил из пистолета, больше не успел. Я увидел, как через него прошли несколько пуль от длинной очереди. Всё, ещё минус три.
— Готов, — сказал Слива, проверяя пульс у мужика. — Вот же, млять, только освободили, даже пожить не успел!
— Вы как там? — подбегая к водителю и таща его за руку на себя, спросил я.
Тот после выстрелов и попадания в него упал вбок вправо.
— Зацепили малясь, — ответил тот, скривившись.
В груди и правом плече у него были два пулевых отверстия, кровь толчками выходила оттуда.
— Уходите, мужики, — повернулся он и сказал нам бледными губами. — Дот за этим поворотом, я смогу.
Превозмогая боль, он переставил рычаг АКП на «Драйв» левой рукой, а правую закинул назад и нащупал ей стоящую на заднем сиденье бочку и привязанную к ней гранату и тут же просунул палец в кольцо на гранате.
— Удачи тебе, мужик, — сказал я, — спасибо.
И мы, сорвавшись с места, быстро побежали в отрытые ворота мастерских.
— Дима, ныкайтесь все! — закричал я на ходу в рацию. — Сейчас дот взорвётся, и будет очень жарко.
