— У вас, скорее всего, тоже были такие ситуации, когда на вас пытались давить или взять под своё крыло. Нефтяники, ваша месть Михайловскому.
— А вы очень проинформированный человек, – засмеялся я, – ваши люди хорошо умеют собирать информацию.
— Да, контрразведка у меня всегда была на высоте, – серьёзно ответил он, – такова специфика моего бизнеса. Нужно быть на шаг впереди. В вашей ГДЛ тоже есть такие люди.
Вот же млять, всё он про нас знает! Тут я промолчал.
— А что касается Погонщика и его людей, – продолжил Сицов, – после переселения в ваш мир, их, так называемая работа, закончится. Им больше не нужно… – он замялся, подбирая слово.
— Я вас понял, – тут же сказал я, понимая, что ему просто неудобно слова «убийства, запугивание, пытки», и так далее, произносить вслух.
— Вот, – с облегчением ответил тот, – я с ним разговаривал по этому поводу. Он хочет стать исследователем, собрать команду и отправиться на разведку вашего или другого мира. Может где-то там, вдалеке от всех, он и организует своё государство, как Отец, Герман и их друзья.
Вот же, млять, и про это он знает! Да пипец, походу, эти трое шпионов, выдали ему вообще весь расклад по нашим мирам.
— А может внесёт какой-то вклад в развитие и вашего мира. Несмотря на его деятельность и специфику работы, это очень надёжный и верный человек. Своих он не предавал никогда и всегда приходил на выручку. Так что, для вас он точно не будет опасен. Его тоже можно понять, он всю жизнь со мной, и в один прекрасный момент можно устать бояться. Думаю, что лихие девяностые для всех нас очень хороший пример. Выжили единицы, которые сейчас сидят в креслах, остальные либо на кладбище, либо в тюрьме, а некоторые из них, вообще, остаток жизни проведут в клетке, подчиняясь командам, как собаки, и живя по одному и тому же графику изо дня в день, и так будет до конца их жизни, это те, кто получил пожизненное.
Все мы, рано или поздно, хотим глобальных перемен. Только не у всех есть возможность. Ваш мир, это как раз то, что нам всем нужно. Просто мы все, начнём жизнь с чистого листа. Как вы там говорили, – он снова улыбнулся, – у многих из ваших людей есть собственное кладбище, у кого-то – с одно, у кого-то с два футбольных поля. Но, после перемещения кого-то сюда, никого из вас не интересует, чем человек занимался на Земле, главное, чтобы он двигался вместе со всеми по течению в вашем мире.
Пипец, чувак знает всё! Откуда? Неужели те трое смогли за такой короткий промежуток времени собрать столько информации?
— Не удивляйтесь, Александр, – снова вздохнул Сицов и, опустив голову, двинулся по ангару, я потопал за ним, – вы молоды, а я прожил долгую жизнь, полную интриг и подковерной борьбы. Если вам когда-либо нужен будет совет, обращайтесь, помогу, чем смогу, – он снова усмехнулся, думая о своём, а потом добавил, – но в данный момент я хочу спокойствия.
— Сына своего тоже будете к нам перетаскивать? – спросил я, решив показать, что мы о нём тоже кое-что знаем, – или вы так и не наладили с ним отношения? С бывшей женой, понятно, вы не общаетесь.
Он даже не удивился моим вопросам.
— Нет, сына не буду звать. У него своя жизнь, и общаться со мной он не хочет.
Тут он как-то сгорбился, вздохнул, затем через несколько секунд встряхнул головой и расправил плечи; переживает, сильно переживает, всё-таки, это его сын.
— Но, видимо, такова судьба, – глядя перед собой, произнёс Сицов.
Поговорив с ним ещё минут пятнадцать-двадцать, мы разошлись. Я вернулся в свой мир, а Сицов поехал запускать огромный маховик механизма по переселению в другой мир.
— Ну, и что вы на счёт всего этого думаете? – первым делом спросил я у мужчин, когда поднялся в переговорную, где они наблюдали за нашим разговором.
— А я его понимаю, – взял слово Георгич, – он действительно хочет спокойно пожить на старости лет. И его люди без него окажутся не у дел. Конечно, со временем они займут какую-то нишу на Земле, но тут другой мир. Кто из вас отказался бы от переселения, зная о тех, кто там живёт, какие там правила жизни, и имея хороший первоначальный капитал, и, тем более, если бы с вами переселялись ваши близкие?
— Я бы точно не отказался, – тут же ответил Большой Вася.
В общем, проговорили мы так около часа. Все сошлись во мнении, что Сицова и его людей нужно принимать. Колун сказал, что через месяц, после того, как они сюда переселятся и освоятся, за некоторыми из них он установит негласную слежку и послушает их. Потом повторит это ещё через пару месяцев, потом ещё через какое-то время, если всё будет тихо, то мы оставим их в покое, нет – будем принимать меры.
4 декабря. Таус.
Ох и деньки у нас настают! Сейчас мы с ребятами только-только подъехали к нашему институту около Тауса. Тут на стоянке и внутри института уже человек сто, и люди, мужчины продолжают подъезжать. Сегодня мы начинаем таскать машины с Земли.
