Туман и Грач рассказывали про Афган. Там много было случаев, когда сидевшие на горе наши снайперы не попадали в цель, хотя до неё было сто пятьдесят-двести метров. Две горы, а ветер разный, либо вообще какие-нибудь завихрения. Вот и палили мимо, вроде цель – вот она, делают один выстрел за другим, а попасть не могут, пулю сдувает и всё тут.
Снайпер – это элита, а хороший снайпер тем более. Он не будет бегать, укрываться от пуль и взрывов, он выберет себе позицию, заляжет, замаскируется и будет планомерно и методично отстреливать врагов. При хорошей маскировке найти его очень сложно, практически невозможно, а дел он может натворить – мама, не горюй! Когда атакующие поймут, что есть снайпер, любой заляжет и постарается слиться с землёй, жить-то хочется. Это пулемётчика или автоматчиков вы видите и знаете, где они, и куда стреляют, а снайпер – это тихая и быстрая смерть.
И нужно иметь огромное терпение. Неподвижно лежать часами на одном месте, даже не шевелиться, так как с противоположной стороны может быть другой снайпер, так называемый антиснайпер, который выцеливает тебя.
Так что, Бад, поздравляю тебя, ты перешёл на следующий, более высокий уровень. Тебе осталось только научиться маскироваться и вести бой совершенно с другой позиции. Думаю, что завтра тебе представится такая возможность.
— А если в туалет нужно? – спросила Ифа.
— На бок потихоньку переворачиваешься и делаешь свои дела, – ответил я, – уж прости за подробности, но второй номер держит у тебя под задницей пакет. И всё это делается как можно медленнее, как черепахи, никаких резких движений. И лежат они в любую погоду – холодно, жарко, дождь, снег, мороз, ветер. Есть задача, цель, вот и нужно лежать. Очень часто с заданий снайпер и его второй номер возвращаются с соплями, температурой, замёрзшие и простывшие. Они же, как правило, забираются как можно выше, а ветродуй там может быть очень сильный. И терпение у них опытные инструктора вырабатывают определённым образом.
— Каким? – спросил Лесник.
— Ну, например, берётся два стакана. Грамм на двести каждый. Один пустой, второй с водой. Указательным пальцем – я показал свой – вы должны перетащить всю воду из одного стакана в другой.
— Так там же на пальце капля будет, – воскликнула Ифа.
— Именно, в этом и заключается тренировка. Стакан на двести грамм – это часов пять-шесть, а то и больше. Вы представляете, какое нужно иметь терпение и усидчивость? Ведь снайпера это не пехота. Они часами лежат на своём месте, и шевелиться нельзя, вообще.
— Ну его нах, – ухмыльнулся Слива, – я лучше в атаку пойду, попрыгаю там, покувыркаюсь, подерусь. А чтобы вот так часами лежать, не, это не по мне, точно.
— Поэтому хороших снайперов и мало, – продолжил я, – взять винтовку и палить любой дурак может, а вот именно уничтожать цель и попадать в десятку с большого расстояния могут единицы.
А как им маскироваться и прятаться – это вообще целая наука! Там и блик от прицела нужно учитывать, и положение солнца и тени через несколько часов, и стрелять из помещения только из глубины, а не положив ствол на подоконник, да много чего.
— Да уж, – крякнул дед, – я тоже не знал всего этого. Не, я, конечно, слышал, что снайпера много чего знать должны, но, чтобы вот так… – он с уважением покивал головой.
— Мы тебя потом познакомим с нашими снайперами, – сказал я Баду, – если захочешь, конечно, они тебя многому научат. Это тебе не в тире лежать.
— Хочу, – уверенно кивнул Бад, – кто-нибудь может показать, как она разбирается и собирается? Прицел не собьётся?
— Давай я покажу, – встал со своего места Слива, – не собьётся, там жёстко к планке всё крепится, пристреливать не нужно после чистки.
— Снимайте одежду все, – неожиданно сказала Ифе, – простирну и над костром высушу. Я тут мыло нашла, а вы спать ложитесь, вам завтра ещё силы понадобятся.
— Вон там одеяла есть и парочка шкур, – показал рукой в угол Лесник, – каждому койкоместо не обещаю, но не замёрзнете точно. А одежду снимите для стирки, кошки вас в большинстве по запаху и нашли.
Да уж, запашок от нас, наверное, тот ещё, тогда можно и самим ополоснуться, раз пошла такая пьянка. Пока Слива показывал Баду разборку- сборку винтовки, я налил в ведро воды и повесил его греться над костром.
30 января. Вечер. Охотники. Час- полтора назад.
— Следы обрываются около ручья, – доложился подбежавший к Дже один из охотников.
— Ну так идите дальше, – хмыкнул тот, продолжая сидя на корточках рассматривать трупы собак и лежащих тут же на поляне мёртвых охотников.
— Их нет! – ошарашил его Архи.
— Как нет? – удивлённо повернувшись к нему и поднявшись на ноги, переспросил Дже, – они что, испарились?
Охотник от этого взгляда командира аж сделал шаг назад и торопливо повторил, – их нет, в ручье нет их следов, мы там всё осмотрели. Спустились вниз на пару сотен метров, такое ощущение, что они просто исчезли.
Дже, постояв молча с десяток секунд и переварив информацию, произнёс сквозь зубы.
— Свободен.
