— И где эти тварей производят? — спросил я — мы подозреваем, что братья, которые от нас ушли унесли в рюкзаках образцы жидкости или какаю-нибудь литературу по этой теме. Там в своём мире они-то мертвецов смогли оживить, правда они сонные какие-то ещё были.
— Инкубационный период — тут же сказал Михаил — день, полтора им нужно, чтобы окончательно очухаться.
— Как бы они тут с немцами чё не намутили — подхватил Слива — сделают их быстрыми или вообще не уязвимыми.
— Нда, это плохо — сморщился Михаил — а лаборатория у них на острове, перевезли всё туда от нас подальше. Там же этих мертвецов и производят.
— Млять — в один голос выругались мы.
— Нам нужно их достать — твёрдо сказал я — как туда добраться?
— Я не знаю — немного виновато развёл руками наш собеседник — вернее, я знаю где острова, но пробраться на них целая проблема. Вокруг постоянно дежурят катера и немецкие лодки немцев. Думать надо — он наморщил лоб — людей поспрашивать.
— А где вообще тут немцы то живут? — спросил Слива.
Да, мне тоже стало интересно. Мы как-то ещё не касались этого вопроса.
— В Берлине — улыбнулся дед — они тут тоже город свой Берлином назвали. Крепкий орешек кстати. Вокруг наделы, где высшие чины живут, несколько производств небольших, в общем инфраструктуры хватает.
— Сколько же этих тварей сюда в 45 году свалило? — зло спросил Слива.
— Точной информации нет — спокойно ответил Михаил — но тут немцев хватает. Если лагерей было 4 и то, про которые мы знаем, а сколько их на самом деле. Немцев несколько тысяч точно, плюс всякие инженеры, матросы, солдаты, рабочие и так далее.
— Охренеть — выдал Слива — как же они такое количество народу то сюда перегнали и почему в 45 тогда шум не подняли?
— Война всё спишет — вздохнул я — тут взяли в плен, там взяли в плен, потом согнали в кучу и перегнали сюда. Хрен посчитаешь. А почему вы говорите, что Берлин крепкий орешек?
— Уж не собрались ли вы ребятки Берлин штурмом брать? — хитро спросил Михаил.
— Нужно будет, возьмём — с готовностью заявил Котлета.
— Думать будем — ответил я — сначала братья. Так чё там за орешек то, так, ради интереса.
— Он находится в огромной долине. С трёх сторон окружён горами, с четвёртой обрыв, естественно всё утыкано пушками, пулемётами, само собой часовые, патрули, доты, дзоты и так далее. Вы не забывайте, что немцы всегда ждали, что за ними придут.
— Да уж — почесал я затылок — я представляю, как они его укрепили.
— Вот-вот — закивал Михаил — там же в долине аэродром, самолёты в горе стоят, как кроты тоже нарыли там. Силами пленных естественно.
Тут я увидел, как Котлета от не хрен делать проткнул небольшой палочкой кожуру фрукта, который он же только что и сожрал и тут я кое-что вспомнил.
— Михаил, а вы не знаете, что за пули такие у немцев, которые пробивают хорошую броню?
— Точняк — тут же встрепенулся Упырь — мне в катере чуть в заднице лишнюю дырку не сделали из таких.
— А мне в башке — подключился Котлета.
Михаил немного обалдел. Слива чё то промычал и закивал головой, опять жрёт сидит, полный рот вон. Я же вздохнул, посмотрел на заинтересованных Мушкетёров и пояснил.
— Мы, когда на катерах своих от немцев сваливали, нас с самолётов обстреливали. Броня на катерах очень хорошая, обычные пули её не берут, а тут дырок мгновенно наделали. Может быть слышали про эти боеприпасы?
— И слышал и сталкивались. Кто и как их придумал мы не знаем, но боеприпасы эти да, пробивают всё. И немцы их на самолётах используют, у солдат и на броневиках или танках мы такие не видели. Про корабли не скажу, не знаю.
— Ладно, может узнаем, что это за пульки у них там такие. Сначала братья.
13 октября. Ночь. Мир немцев.
Командир немецкой подводной лодки, Варин Бонке впился глазами в мягкую, резиновую накладку перископа. На поверхности было небольшое волнение моря, обе луны скрылись за облаками и была абсолютная темень. Если бы не новый, усовершенствованный прибор ночного видения, которым оснастили его любимую лодку, смотреть сейчас в перископ было бы бесполезно. Сделав круг на 360 градусов, он отдал приказ его убрать. Горизонт был чист. Вот уже какой час они ходят туда-сюда по этим квадратам и всё безрезультатно.
— Убрать перископ — вздохнув и оторвавшись от него негромко произнёс Бонке.
Перископ тут же поехал вниз, а сам он пошёл к рубке акустика.
— Есть что?
Тот как обычно сидел в наушниках и слушал море.
— Нет, всё тихо. Слышу только Ю-425, два наших катера и час назад прошла наша же электрическая лодка, курс 332, на базу под ледником.
— Слушай дальше.
Акустик кивнул и снова принялся крутить настройки своих приборов.
— Может всплыть? — спросил сам у себя Бонке — хотя нет, приказ был держаться на перископной глубине.
Вернувшись к своему креслу он несколько секунд постоял, наблюдая как несут вахту, а затем обратился к первому помощнику.
— Астор, принимайте командование, если нужно, выдвиньте шноркель, всплытие запрещаю.
32 летний немец кивнул головой.
— Я пойду посплю, если что будите. Задачу вы знаете.
Снова лёгкий кивок головой.
