— Я тоже вижу ваш дух, — невозмутимость китайца была нарушена. Наклонившись вперед, забыв о приличиях, он жадно всматривался в собеседника. Казалось, змея с тросточки делает то же самое, шевеля раздвоенным жалом. — Готов поклясться, у нас есть кое-что общее… Но я пришел не за этим.
— Зачем же?
— Я хочу поговорить о вашем внуке.
— Вы полагаете, милостивый государь мой, что имеете на это право? — палец князя уперся в китайца. Умирающий, измученный дорогой, Иван Алексеевич был страшен. — Преградить мне путь? Интересоваться моей семьей?
Вместо ответа китаец встал на колени. Поклонившись князю, он уперся лбом в грязь — и замер. Цилиндр слетел наземь, откатившись в сторону. Рядом с беззащитным затылком Чжоу Чжу рыло землю конское копыто. Левая пристяжная нервничала, фыркая и косясь на подозрительного человека.
Далеко, в чаще, заухал филин.
— Встаньте, — наконец сказал князь. — Прошу вас в карету. И развяжите моего кучера — я тороплюсь. Поговорить мы можем и в пути…
Закат творил чудеса. Пробившись сквозь ветки, лучи сплетались в диковинные фигуры. Чудилось, что за плечом Гагарина стоит белокурая девушка, держа под уздцы тонконогую кобылу, и хмурится, недовольная поздней встречей.
Стая птиц перечеркнула небо, и видение сгинуло.
<p>3</p>Проклятый китаец!
Покидая Париж, барон надеялся, что больше никогда не увидит генерала Чжоу. И вот — надежды пошли прахом. Он сосредоточился, пытаясь удержать обрывок мертвой памяти. Картина исчезла, осталась лишь безвидная тьма, глухой стук колес, шум ветра за стенками кареты — и голоса.
— Я доверяю вашему прозрению, господин Чжоу. И не доверяю тому человеку, к кому вы обратились до меня. Это урожденный интриган и предатель.
— У меня он тоже вызвал подозрения.
— Которым из моих внуков вы интересуетесь? У меня много детей от первого брака, немало и от второго… И, как следствие, много внуков. Чей это сын? Дмитрия? Григория? Константина?..
— Я говорю о сыне вашего первенца, Павла Ивановича.
— У Павлуши нет сыновей.
— Это не так!
— Я хотел сказать: нет законных сыновей. Павел живет во грехе, с какой‑то сомнительной девицей. Я не раз предлагал ему отыскать достойную партию… Увы, он отказывается. А брать в расчет ублюдков, рожденных вне брака… Увольте. Я и своих‑то начал считать лишь после того, как обвенчался с их матерью, женившись во второй раз. Вы полагаете меня циником, господин Чжоу?
— Я полагаю вас мудрым и здравомыслящим человеком. Рад, что вы без особых чувств упоминаете об этом внуке. Тем легче нам будет найти общий язык…
