- Нуру-кардаш, ради аллаха, берегите наш дом, чтобы нечестная рука ни до чего не дотронулась...
- Будьте спокойны, Хатун-баджи, - затараторила Нурие, жена дворника, опередив своего медлительного мужа... - Пусть там будет полно золота, все равно никто не дотронется.
- Какое там золото, Нурие-баджи? Золота у нас нет. Но не хочется, чтобы грязными руками шарили по вещам, нажитым честным трудом,
- Будем следить, как за своим собственным домом, - пообещала Нурие, обняв Хатун. - Счастливого пути.
И обе женщины заплакали. Дворник тоже утер глаза. Хатун сказала:
- Мне кажется, я прощаюсь с вами навеки.
- Нам тоже трудно расстаться с вами, - ответил Нуру, покашливая от волнения. - Но, как говорится, надо...
- И, как назло, Наримана нашего нет дома, - с досадой проговорила Нурие. - Хоть помог бы вам донести вещи до вокзала.
Нуру сам взялся за чемоданы.
- А я что - не мужчина, что ли? Я сам провожу нашу сестру и дорогого мальчика...
Когда они пришли на вокзал, там уже поджидали их Шехла-ханум и тетя-секретарша с большим букетом цветов.
Подали состав. Шумно запыхтел паровоз. Мать Мехмана впервые выезжала из города. Шум и сутолока на вокзале пугали ее. Она побледнела и старалась стоять ближе к сыну. Но Шехла-ханум и тетя-секретарша оттеснили ее, всецело завладев Мехманом.
- Мехман, дорогой, не забудь, что Зулейха немного избалована. Я ничего для нее не жалела. Смотри, чтобы она не заболела.
А тетя-секретарша прерывала сестру и, то трогая пуговицы на белом пиджаке Мехмана, то дергая его за рукав, говорила:
- Я попрошу разрешения у профессора - он мне не откажет - и в августе приеду к вам погостить на недельку. Хочется полюбоваться на ваше счастье, на ваши поцелуи. Но если что-нибудь случится, дай мне знать, я прилечу, как птица Зумруд. И потом, не унывай, Мехман, если по работе у тебя будут неприятности. Вы с Зулейхой мне самые родные. Если даже у вас будет ко мне просьба, большая, как гора, я все равно ее выполню. Слава аллаху, я имею влияние в аппарате. Вы ведь знаете, Мехман, дорогой мой, что заместитель Абдулкадыр наш человек, он зять моей двоюродной сестры.
Зулейха чуть насмешливо улыбнулась и сказала тетке:
- Большое спасибо. Но я надеюсь, нам не придется беспокоить вас. Мы ведь не маленькие. И потом, наша мать с нами.
Шехла-ханум посмотрела на Хатун, стоящую с растерянным видом около вещей. Громкий голос возвестил по радио, что посадка начинается. Бедная Хатун вздрогнула. Люди двинулись к вагонам. Шехла-ханум поцеловала сперва Зулейху, потом Мехмана, наконец, повернулась к Хатун:
- Послушай, бабушка, раз уж ты вздумала ехать, то хотя бы береги детей, следи за ними как следует... Я потому так говорю, что ты немного рассеянна...
Хатун повернулась, сурово посмотрела на разнаряженную Шехла-ханум и, видимо, хотела ей резко ответить, но сдержалась.
- Я говорю, береги детей, ты слышишь?
Хатун опять промолчала.
- Мама! - умоляюще произнесла Зулейха, заметив, как насупился Мехман.
Но Шехла-ханум не смутилась. Приняв надменную позу, она повторила:
- Зулейха совсем дитя, а Мехман будет много работать. Кто-то должен следить за его отдыхом. Вот о чем я говорю, бабушка.
Вошли в вагон. Тетя-секретарша бросилась целовать Зулейху в Мехмана, Зулейха сердито отстранила ее:
- Ну что вы, тетя. Не в Москву же мы едем, в конце концов...
12
В районе никто не ждал приезда Мехмана.
Председатель райисполкома Кямилов не раз советовал следователю Муртузову переселиться в квартиру бывшего прокурора. Но осторожный Муртузов оставался в своей старой квартире на окраине села.
- Послушай, Муртуз Муртузов, уйдешь ли ты, наконец, из своей развалины в благоустроенный дом? - удивлялся Кямилов.
- Благодарю вас, товарищ исполком, но я переселюсь только после того, как пришлют мое утверждение... Оставлю я старое гнездо, перееду, а тут вдруг пришлют нового прокурора, и он попросит меня назад. - И Муртузов уныло спросил: - Что тогда?
- Такие вопросы решаются на местах, - горделиво ответил Кямилов. Послушай, Муртузов, в конце концов, мы не маленькие люди, кое-что весим, а вот говорим тебе, уже не первый раз объясняем, можно сказать, весь коран тебе прочитали, а ты только глазами моргаешь... Да разве так можно, Муртузов? Разве можно быть таким скептиком, таким мнительным?.. Такое дело решается здесь, в местных организациях. Как могут кого-нибудь прислать оттуда, из центра, если мы местная власть - решили по-другому? Ведь недаром говорят: "Власть на местах!" Да я сам, когда еду в какое-нибудь село, прежде всего заглядываю к председателю сельсовета. Почему, спрашивается? Потому, что он - основа основ, он - фундамент. Сколько лет уже ты работаешь следователем, а все топчешься на одном месте. Должен ты когда-нибудь пойти вперед или не должен?
- Я очень признателен, клянусь вам. Я сегодня товарищу райкому уже говорил, как я благодарен вам, прямо готов поклониться от неба и до земли, так благодарен, - пролепетал Муртузов.
