— Пожалуйста, товарищ прокурор, пожалуйста, — провожая Мехмана в кабинет, приговаривал он. — Сколько месяцев уже я вас жду. Несколько раз мне предлагали переселиться в вашу комнату, то есть туда, где вы сейчас живете. Я категорически отказывался, говорил, может быть, новый прокурор завтра-послезавтра приедет, где же он тогда поместится? Между нами, товарищ прокурор, скоро вы сами убедитесь, здесь для юристов не создано никаких условий.
Мехман уселся за свой стол.
— Юристы должны сами создавать себе условия.
Муртузов прищурился:
— Легко сказать, а если не помогают? — он пожал плечами. — Я, например, считаюсь плохим человеком в этом районе только потому, что слежу за законностью. Вы, товарищ молодой прокурор, скоро сами увидите, как здесь все самоуправничают. Телефонистки, и те выдумывают свои правила…
— Ну, этому мы положим конец. Извращать закон не позволим, — сказал Мехман с юношеской запальчивостью и деловитым тоном попросил: «Дайте мне, пожалуйста, дела…»
Несколько озадаченный тем, что новый прокурор не расспрашивает о районном начальстве, а сразу приступает к работе, Муртузов открыл шкаф и начал доставать оттуда груды папок.
— Все эти дела возбуждены местными организациями.
— В первую очередь дайте те, где мерой пресечения избрана изоляция…
Мехман начал читать. Зазвонил телефон. Мехман взял трубку.
— Да, я — районный прокурор.
— Говорят с почты. Это монтер, — раздался голос в трубке. — Начальник поручил мне особо проверить ваш телефон. Хорошо ли он работает? Мы как раз получили новые трубки. Какие трубки? Телефонные. Сейчас приду, заменю…
— Благодарю вас…
Муртузов с усмешкой заметил:
— Начальник почты проявляет усердие: как только придет новый ответственный работник, сейчас же меняет телефонную трубку.
Мехман не ответил. Он снова принялся читать дела, испещряя поля своими замечаниями и пометками.
— В ближайшие дни эти дела должны быть тщательно проверены, — вдруг резко сказал он. — Мне кое-что не нравится… Ни в коем случае нельзя допускать какого-либо произвола по отношению к советским гражданам — Мы поставлены сюда для того, чтобы прежде всего следить за правильным осуществлением закона.
Следователь Муртузов глубоко вздохнул:
— Эх, поработаете, сами увидите… Убедитесь… Хорошо, что вы приехали… Все увидите, все… Не раз я говорил бывшему прокурору Залову, что нельзя подчинять закон воле разных лиц. Не послушался он меня, и что получилось? Дела запутал и сам запутался.
Мехман исподлобья посмотрел на следователя.
— Вы, по-моему, были его заместителем? — спросил он.
— Да, конечно, был заместителем. И сейчас я заместитель. Но не все считаются с моим мнением… — Съежившись под испытующим взглядом Мехмана, он льстиво сказал: — Честное слово, с первой минуты, как вы появились здесь, я почувствовал к вам симпатию… Даже ночью мне снились, ей-богу… Извините, утром жене Явер рассказывал, что моим начальником будет очень способный молодой человек… И вот сейчас я смотрю, вы на самом деле хотите работать самостоятельно, ни с кем не считаясь…
Мехман все еще перелистывал дела.
— Ведь вы сами ведете следствие? А почему неясно зафиксировано? Не все можно понять…
— А разве дают зафиксировать все ясно?
— Надо писать возможно понятнее. Ведь это не просто листы бумаги. Мехман похлопал рукой по делам. — Каждая строчка этих протоколов — судьба человека, а может быть, — и целой семьи! Следователь не может обвинять голословно. Надо добиться признания вины, глубоко мотивировать, а потом уже наказывать. Снимать с работы невиновного человека, изолировать его — кому это нужно? — Мехман поднял голову и посмотрел следователю прямо в лицо. Нельзя играть шутки с невинным человеком, никак нельзя, товарищ следователь.
Муртузов вздрогнул, как будто по комнате пронесся холодный ветер.
— Как можно? Еще бы!
— Да кто же поверит в правосудие, если виновный будет ходить на свободе, а невинный сядет в тюрьму, — продолжал сурово Мехман.
— Я только прошу вас, товарищ прокурор, поставить с самого начала в известность исполком о ваших планах. Не подумайте, что я хочу свалить всю вину за беспорядки в прокуратуре на других, посеять раздор между вами и районными организациями. Упаси бог… Я был здесь одинок, беспомощен, на меня оказывали большое давление… может быть, я тоже кое в чем повинен… Голос у Муртузова задрожал: — Может быть, и я предстану перед вами как обвиняемый за злоупотребление своей властью, своим служебным положением.
Мехман молча продолжал заниматься своей работой. Муртузов постоял немного молча и вышел. Спустя некоторое время снова зазвонил телефон. Мехман услышал утомленный, хриплый голос:
— Это ты, Муртузов?
— Нет, говорит районный прокурор.
— Слушай, дорогой, передай, пожалуйста, трубку Муртузову.
— Он у себя в кабинете. Позвоните к нему.
— Слушай, дорогой. Это из райисполкома говорят. Неужели ты не можешь встать и позвать его?
— Позвоните к нему в кабинет. Он там.
Тот же голос сердито сказал:
— Скажи ему, чтобы позвонил лучше ко мне, в кабинет Кямилову.
— Товарищ Кямилов. Я собираюсь сегодня зайти к вам, — начал было Мехман, но ответа не последовало.
