На другом конце провода положили трубку.
Мехман не придал этому значения и в конце дня пошел в райисполком. Он хотел уже войти в дверь кабинета председателя, как ему преградил путь Саррафзаде — секретарь.
Прекрасно зная нового прокурора в лицо — райцентр был не настолько велик, чтобы можно было не заметить нового человека, — он все же спросил:
— Вы кто будете?
— Я новый прокурор. Хочу видеть председателя. Я немного ознакомился с делами, и теперь…
— Товарищ председатель очень занят, — сказал Саррафзаде, сморщив женоподобное лицо с дряблыми щеками. — Будьте добры, присядьте. — Он показал Мехману на стул с перекошенными ножками, стоявший у окна.
Мехман сел, стул зашатался под ним. Он встал и начал прохаживаться по приемной. Из кабинета слышались шум и крики. Мехмая узнал хриплый сердитый голос Кямилова. Саррафзаде вошел в кабинет и тотчас же вернулся.
— Товарищ Кямилов велел сказать, что он вас сам вызовет, когда надо будет…
Мехман, ни слова не говоря, ушел. Дома он старался скрыть плохое настроение от матери и жены. Но чуткая Хатун сразу заметила, что сын не в духе.
— Что случилось, сыночек?
— Ничего, мама. Просто устал… Дайте что-нибудь покушать.
— А что она тебе подаст? — начала недовольно Зуяейха. — Ничего в этом проклятом месте не найдешь. Бедная мама ходила-ходила по базару и вернулась с пустыми руками. Хорошо, что этот твой курьер в калошах достал немного кислого молока.
— Ну и что же, что может быть полезнее мацони?
— Мацони и хлеб! Прекрасный обед для прокурора. Остается поздравить тебя с твоим назначением, Мехман! — Зулейха покачала головой. — Я напишу маме, что мы тут нуждаемся, пусть она пошлет нам из города продукты.
— Ничего с нами не случится, если немножко меньше поедим, — начала успокаивать ее Хатун. — Это тоже благодать, то, что мы имеем, дочь моя, надо ценить все. Мы здесь еще новые люди и с базаром еще не знакомы, к здешним порядкам не привыкли. Придет время, все уладится, все будет хорошо. Зато вся семья вместе…
— А как будем жить? Чем питаться? Пускай таким добром, как мацони с хлебом на обед, аллах наградит моих врагов. Подумаешь, благо! — Зулейха бросилась на кровать. Взвизгнули пружины матраца. — И это называется прокурор!
Ни Мехман, ни мать ей не ответили.
Муртузов проявил большое усердие и даже, кажется, волновался. Дожидаясь прихода прокурора, он просматривал и приводил в порядок дела. Солнечный свет освещал его желтую лысую голову, склоненную над бумагами.
— Сейчас прокурор явится, придется давать объяснения. Нет, надо его отвлечь… — бормотал он, подыскивая для разговора тему поинтереснее. — Надо завоевать доверие! Иначе можно здорово проиграть…
При виде Мехмана, появившегося в дверях, он проворно вскочил с места и приветствовал его, шумно изъявляя свою радость. Они стали вместе просматривать папки. Найдя удобный момент, Муртузов сказал, слегка вздохнув:
— Э, что и говорить. Случается, товарищ прокурор, что мы подчиняем закон кампаниям…
— Например?
— Например? Допустим, срывается план весеннего сева. Исполком выносит решение: прокурору привлечь к ответственности за халатность несколько человек и обеспечить тем самым успешное проведение весеннего сева!
Мехман не понял:
— А как же? Вполне правильно. Людей, халатно относящихся к такой важной кампании, как сев, надо привлекать к ответственности.
— Я сам тоже так думаю и хорошо понимаю все это. Но не на каждого виновного удается оформить дело. А тем более не всегда можно виновного обнаружить. Но хочешь не хочешь, ты должен найти одного-двух халатных работников, иначе окажешься сам виновным. Вот мало-помалу и начинается ужасная путаница в делах, все подгоняешь к кампании…
— Но это же грубое искажение закона! Это нельзя делать, — возмутился Мехман. — Так нарушаются права честных граждан.
Муртузов вытащил из кипы тоненькую папку.
— Вот как раз такое «кампанейское» дело, — разъяснил он. Видите, оно возбуждено на основании резолюции Кямилова.
— Как же может прокуратура возбуждать дела, если нет состава преступления? Да пусть райисполком хоть три решения вынесет, я не подчинился бы…
— Верно, — стал громко восхищаться Муртузов. — С первых же секунд встречи с вами я понял, что вы за человек. Ей-богу, немного неудобно говорить вам в глаза, но все это я увидел тогда же во сне, все, как на ладони. Я, знаете, не подхалим, не люблю льстить. Очень не люблю. Но я вам скажу, весь район уже понимает, все уже знают, что приехал настоящий блюститель закона, хозяин, высший надзор над всеми.
— Ладно, — прервал Мехман излияния Муртузова и показал ему какой-то лист дела. — Что это за свидетель? Откуда он взялся?
Муртузов вытянул шею и внимательно, скосив глаз, посмотрел:
— Скажу вам правду, ей-богу, мы это просто организовали. — Он глухо засмеялся, жилы на его сверкающей лысине зарделись и вздулись.
— Как то есть «организовали»? Как это понять, товарищ следователь?
Муртузов нагнулся над столом и так и застыл с поникшей головой.
— Надо ж было выполнить решение исполкома. Но вы не беспокойтесь, все это чисто сделано, все в рамках закона.
