– Витамины, – Мила закрывает кейс и встает, – иначе с такой диетой Мелани скоро останется без зубов.
– Все, Мел, – Аня хлопает ладошками, – откармливать тебя будем.
– Я не хочу, – Мелани с неприязнью косится на тарелки. Проводив взглядом Милу, Аня запрокидывает голову к маленьким облачкам, что быстро бегут за особняк.
– У меня подружка одна сидела как-то на речке, книжку читала. И вдруг видит, мимо кролик бежит, – она берет с тарелки поджаренный хлеб и мажет на него паштет из золотой вазочки. – В костюме и шляпе кролик. И с часами.
– Почему? – хмурится Мелани.
– Она вот так же подумала и за ним пошла, – Аня кладет поверх сыр. – А кролик вдруг раз, и в яму сиганул. И подружка за ним свалилась, – Мелани облокотилась на руку и внимательно слушает. – Ну, думает, все, конец мне, – улыбается Аня и добавляет сверху тонкий ломтик яблока. – А потом дошло до нее, что она падает-падает, а упасть не может никак. Будто яма бесконечная, – и гладит Мелани по коленке. – Прикинь, что бывает, – Аня оглядывает белые стены особняка, широкий газон и деревья. – Какая погода охренительная. Тут, наверное, и осенью здоровски, – а Мелани заглядывает ей в глаза.
– А что дальше было с твоей подругой?
– С которой? – улыбается Аня.
– Она упала в бесконечную яму, – недоуменно моргает Мелани. – Ты ведь только что говорила.
– А, с этой, – усмехается Аня и протягивает ей бутерброд. – Ешь, тогда расскажу.
И Мелани сопит, глядя на него, а потом, осторожно взяв, кусает.
Забитая татуировками потная спина выпрямляется, и руки обрушивают палочки на дрожащие золотые тарелки. Выскочив на сцену, парень с дредами сигает на головы людей и, лежа на спине на множестве ладоней, плывет через мигающий красным и белым зал. Положив пальцы на маленький синтезатор на ремне, зеленоволосая девушка в прозрачном топе и короткой юбке подняла руку.
– Нравится, засранцы?! – и люди орут в ответ, а со сцены скачет еще один парень.
– Black Bone! Black Bone! – кричит толпа, а девушка целует в губы высокого блондина, который поднял к лицу гриф бас-гитары. На балконах, что теряются в мигающем свете фонарей, зажигают фаеры. Девушка поставила зеленый кроссовок на пологую колонку у края сцены.
– Еще хотите?! – и тысячи голосов ревут со всех сторон. Раскинув руки, со сцены летит еще один парень, и девушка, быстро вытянув пальцы, успевает коснуться его джинсов.
– Да блядь, Алис! – Тайлер в мокрой черной футболке выглядывает в зал из-за сцены, прижав к уху телефон. – Я хотел, чтобы Риччи посмотрел, блин. На тебя мне… – и слушает, заткнув ухо пальцем.
– Тогда зовите Тая! – кричит зеленоволосая и проводит по клавишам. – Тай!
– Тай! Тай! Тай! – подхватывает толпа, а Тайлер жмурится и сильнее прижимает пальцы к уху.
– Что ты не предупредила-то? Я, блядь, для него песню подготовил.
– Тай! Тай! Тай! – почесав щетину, Тайлер выглядывает в зал, где на балконах загорается все больше фаеров.
– Могу в Лондон его взять, – он хмурится. – Да ты охуела, что ли?! Я уже полгода чистый, блядь, – сжав челюсти, Тайлер глубоко дышит носом. – Да иди ты на хуй!
– Тай! Тай! Тай! – татуированная ладонь хлопает его по плечу, и Тайлер хмуро смотрит в камеру.
– Это стрим опять?
– Ага, – отвечает Джонни. – Двадцать тысяч смотрят.
– Сейчас мы этот зал разъебем на хуй, – Тайлер поднимает золотую гитару.
– Давай, бро! – вздохнув, Тайлер шагает на сцену и толпа взрывается ревом.
– Тай! Тай! Тай! – ускоряя шаг, он бросает гитару зеленоволосой, разбегается, и спиной вперед прыгает навстречу поднятым рукам.
– Как-как, – вытянув ноги на широкий столик, Вика смотрит на красную картину над стойкой. Через высокие окна в бар светит вечернее солнце, а на кирпичных углах незаметно загораются уютные желтые лампы. – Отыграла концерт в Большом. Чилю в гримерке, а тут Ульяна заваливается. Без стука, блядь, как к себе домой. И говорит, типа, неплохо играешь, – Вика усмехается. – Я прихуела немного. У меня как бы полный Большой, а через неделю Линкольн-центр, где уже три месяца солд-аут. Спрашиваю: ты кто вообще? – Вика поднимает над головой пустой стакан, и Кристина кивает ей из-за стойки. Лина, что с ногами забралась на диван, толкает Вику в плечо.
– Хорош бухать.
– Ой, отвали, – хмурится Вика. – Инструмент мне пусть вернут, тогда, может, и подумаю, – взяв новый стакан из рук Кристины, она закуривает. – А Ульяна такая отвечает, типа, если хочешь по-настоящему научиться играть, поехали со мной, – Вика смеется. – Ну я ей говорю: идите-ка вы, девушка, на хуй отсюда. А она мне наушники дает и такая: слушай. А там… – она задумчиво смотрит в стакан. – Ну я согласилась короче. Прилетели сюда, а тут Мелани. Злая, как черт. Ульяна говорит: будете вместе музыку писать. А Мелани такая: убери эту овцу на хуй отсюда или охрана ей ноги сломает и в лесу бросит, – Вика разводит руками. – Все.
– У меня в один в один, – смеется Лина. – Только вместо Большого театра большой диван был и ноут. Ну и я не выебывалась, как эта, – она обнимает Вику за плечо. – Как раз еще уволили тогда, так что мне вообще идеально было.
