То ли работа помогла, то ли за день, безвылазно проведенный в теплой квартире, организм мой пересилил болезнь, но вечером, когда я ложилась спать, температура упала до тридцати семи и исчезла ломившая виски и затылок головная боль. За два дня болезни я полностью скопировала информацию на свой ноутбук, запустила вторую версию программы и сбросила килограмма три, поскольку запасам консервов, сделанным Сергеем Денисовичем перед отъездом, пришел конец, а чистить картошку мне было лень.
На третий день утром меня разбудил ударивший в глаза луч солнца. За окном слышался мерный стук капели, а прибитый к наружной раме уличный градусник показывал плюс два. В комнате стояла невыносимая духота – несмотря на оттепель, батарея оставалась столь же горячей, как и в лютый мороз. Подбежав к окну, я открыла форточку, и в лицо мне пахнуло пьянящей душу свежестью. Неужели весна? ХОЛМС продолжал работать, и новых рекомендаций от него пока не поступило, однако сидеть дома и ждать, когда за окном такая погода, не было сил. Тепло укутавшись, я перекинула через плечо свою неизменную школьную сумку и побрела на улицу.
Под ногами хлюпала грязь. Денис однажды упомянул, что в России в снег на дорогах подмешивают какие-то химикаты, чтобы не было гололедицы. Две смуглые черноглазые дворничихи очищали тротуар, сгребая мутную жижу к краю дороги, и я вдруг подумала о консьержке Фирузе и ее дочери. По предположению ребят, они в одночасье сорвались с места и уехали, но ведь таджички нигде в России официально не были зарегистрированы, случись с ними что – кто стал бы их разыскивать?
Из-под колес проехавшей мимо машины смачным фонтаном брызнула грязь, я отпрянула и глубоко угодила левым сапогом в кучу потемневшего снега. Желания пройтись по весенним улицам у меня сразу поубавилось, но возвращаться в духоту квартиры хотелось еще меньше. Я выбрала третий вариант – дошла до автобусной остановки, купила в аккуратной синей будочке проездной билет и села в распахнувший двери автобус номер двести восемьдесят четыре.
В салоне народу было мало. Я удобно расположилась у окошка, примостив сумку на коленях, и приготовилась объехать Бутово вкруговую – на третий день после своего приезда в Москву мне по совету Сергея Денисовича уже привелось совершить на этом маршруте подобное турне.
«По театрам да музеям походишь позже, когда потеплеет, а то сейчас, того и гляди, нос отморозишь. Пока же, если скучно, сядь в автобус и по кругу, по кругу. В автобусе топят, тепло, поглядишь, какие в России дома в новых районах. Хотя, конечно, за настоящей красотой в центр нужно ехать, в старые переулки».
Думаю, он был прав – автобус тогда долго кружил по новым районам, но замысловатая архитектура построек не произвела на меня особого впечатления. Несмотря на старания российских архитекторов, дома в Бутово с Мельбурном не сравнить. Теперь я приготовилась вновь прокатиться по тем же местам, но автобус поехал прямо и остановился напротив зеленого забора с широко зияющим проломом.
– Станция Бутово, конечная остановка, – объявил по селектору водитель.
Конечно же, я перепутала направления и поехала в обратную сторону – сказалась многолетняя привычка к левостороннему движению. Можно было на том же автобусе вернуться обратно, но – непобедимо человеческое любопытство! – меня заинтриговала зияющая в заборе огромная дыра, в которую при мне уже пролезло несколько человек. Выбравшись из автобуса, я подошла к пролому, заглянула за неровный его край и увидела железнодорожные пути, к которым вела тропа, протопанная на слежавшемся снегу от самого пролома.
Я пролезла в дыру и двинулась было по тропе вслед за группой людей, но меня остановил рев поезда. Впрочем, остановил он только меня – остальные, наоборот, бросились вперед. Толстая женщина, замыкавшая шествие, хладнокровно перетащила сумку-тележку через массивный рельс прямо перед носом надвигавшегося на нее состава.
Моя нервная система в прекрасном состоянии, но подобное зрелище, признаюсь, вогнало меня в дрожь. Я растерянно оглянулась – неужели здесь нет более безопасной дороги? Мост, действительно, был – у другого конца платформы. Далеко, конечно. Тем не менее, не решившись следовать примеру бегущих через пути отважных соотечественников, я по платформе двинулась к мосту, и тут в меня почти врезался высокий подросток.
– Вика! Круто, что я тебя встретил!
Я не сразу узнала Сашу Ларшина. Неподдельная радость, светившаяся в его глазах, меня ошеломила – неужели наше шапочное знакомство в закутке у Юли могло пробудить в нем при встрече столько эмоций?
– Здравствуй, Саша, как дела?
Пальцы моей правой руки при этом автоматически нащупали в кармане кутки и нажали кнопку диктофона – следовало мне с ним встречаться или нет, но это произошло, и никуда не денешься, а Ларшин – один из «фигурантов» расследования. Теперь вообще никогда не буду выключать диктофон.
– Слушай, – зачастил он, – Юлька говорила про тебя Агафону, что ты крутая девчонка. Будешь разносить? Она тебе звонить пробовала, там какая-то тетка отвечает, твоя мать что ли?
