Всех примиряет организация „Синагоги Англии“, которая с 1975 года разрешает участие женщины в богослужении и даже позволяет женщине самой быть раввином. Новый Свет пошел за Старым и в 1983 году „Объединенная синагога США“ разрешила мужчинам и женщинам сидеть в синагоге вместе, а женщине быть раввином. Прорыв явно наметился, потому что, не только уже есть такие прогрессивные формы богослужений, когда женщины и мужчины сидят в синагоге (Масорти), правда в разных ложах, а женщинам раввинами быть запрещено, но и такие факты, когда, например, Прогрессивный Иудаизм ставит своих женщин-раввинов в пример другим школам и даже гордится ими.
Но не молитвами едиными и сексом успокаивается в этой жизни человек. Еще он любит поесть и делает это гораздо чаще, чем все остальное. И это тоже заботит Талмуд на предмет соответствия заветам Иеговы. И тут все очень строго. Например, Галаха требует, чтобы любое животное, которому была нанесена смертельная рана или физическое увечье, в пищу не применялось. Нельзя есть также насекомых, из птиц только утку, гуся, курицу и индейку. Рыбу можно отведать только в том случае, если у нее есть чешуя и плавники, но осетр не подпадает под разрешение — у него чешуя плохо счищается. Моллюсков есть ни в коем случае нельзя. Чем-то не приглянулись Иегове. Свинина, естественно, категорически запрещена. Также нельзя связываться с молоком верблюдицы и со страусиными яйцами. От этих всего можно ожидать. Еще седалищный нерв всех животных есть нельзя, мясо и молоко нельзя есть вместе, и нельзя пить вина, если в процессе его приготовления на любой ступени участвовал нееврей, и т. д. Всего не перечислить, но смысл ясен — никакого смысла. Поэтому, тщательно изучив положения иудаизма о пище, Питсбургская платформа этой религии пришла к выводу — все законы о пище (так называемый „Кашрут“) — вредные предрассудки. Светлые головы. Реформистский иудаизм также это поддерживает и не считает законы о пище жизненно необходимыми. Есть еще и Колумбийская платформа, которая более мягкая, чем Питсбургская, то есть не называет эти законы напрямую идиотизмом, но не осуждает и Галаху. В общем, все тот же разброд.
Но это никого не смущает. Каждый настаивает на своем. Галаха требует, чтобы и посуда и раковины для молока и для мяса были абсолютно отдельными, и без улыбки настаивает на том, что в доме должно быть две раковины. Иначе — грех. Реформаты морщатся — мясо и молоко есть нельзя вместе, это правда, но посуда для их приготовления и хранения может быть общей, да и раковины достаточно одной. Ничего это и не грех.
Галаха грозит сухим пальцем — пить вино можно только тогда, когда оно приготовлено особым образом и без неевреев, а из соседнего кабачка раздается веселый клич реформатов: „Ребята, пить можно все, проверено!“
Галаха мрачно предупреждает, что еврей не должен есть в нееврейском доме, ибо это его оскверняет, а также не должен подавать гостям-неевреям в своем доме пищу, которую сам есть не должен по иудейским законам. Ортодоксы более сочувственно относятся к положению гостя-еврея в доме нееврея — можно выпить молока и поесть вегетарианской пищи, сохраняя достоинство (если это есть на столе, а если нет?). Реформаторы считают, что два приема пищи — один по типу Кашрута дома, а другой в мирской жизни — только путает детей, и надо выбрать что-то одно. То есть, принимать пищу или только дома, или только в миру? Однако здесь уже просвечивает некое понятие выбора, которое вполне оформляется Консервативным Иудаизмом до конца — каждый еврей пусть сам выбирает себе форму исполнения законов о пище. Кстати сказать — соединение понятия „закон“ и права выбрать себе форму его исполнения является еще одним достижением логики данной религии. Что это за закон, который не подчиняет себе, а предлагает избрать тот вид своего исполнения, который устроит подпадающего под закон субъекта? Это уже не закон. Представим себе, что было бы, если бы уголовный закон мы исполняли в удобной для себя форме — кто назвал бы это законом вообще?
Но зачастую человека отвлекает от молитв, секса и пищи еще одно жизненное обстоятельство, которое нарушает этот привычный ритм — он умирает и его надо похоронить. Здесь тоже есть куда обратиться, чтобы сделать из похорон диспут-клуб. Ортодоксы, например, считают, что кремировать тело нельзя, ибо оно тогда уже никогда не воскреснет. Поэтому несите покойничка на кладбище и зарывайте в землю, но без гроба, в гробе нельзя, не положено, и не слушайте этих реформаторов, который говорят, что скромный гроб допускается и кремация не мешает дальнейшему воскрешению, если при кремации из крематория убрать все христианские символы. Покойнику хорошо — он умер и все, а нам тут решать не перерешать, как и что с ним теперь делать.
