— Болтают невесть что, — говорил Передонов, — чего и не было. А я и сам могу донести. Я ничего такого, а за ними я знаю. Только я не хочу. Они за глаза всякую ерунду городят, а в глаза смеются. Согласитесь сами, в моем положении это щекотливо. У меня протекция, а они гадят. Они совершенно напрасно меня выслеживают, только время теряют, а меня стесняют. Куда ни пойдешь, а уж по всему городу известно. Так уж я надеюсь, что, в случае чего, вы меня поддержите.
— Как же, как же, помилуйте, с величайшим удовольствием, — сказал Миньчуков, простирая вперед свои широкие ладони, — конечно, мы, полиция, должны знать, если за кем есть что-нибудь неблагонадежное, или нет.
— Мне, конечно, наплевать, — сердито сказал Передонов, — пусть бы болтали, да боюсь, что они мне нагадят в моей службе. Они хитрые. Вы не смотрите, что он все болтает, хоть, например, Рутилов. А вы почем знаете, может он под казначейство подкоп ведет? Так это с больной головы на здоровую.
Миньчукову казалось сначала, что Передонов подвыпил и мелет вздор. Потом, вслушавшись, он сообразил, что Передонов жалуется на кого-то, кто на него клевещет, и просит принять какие-нибудь меры.
— Молодые люди, — продолжал Передонов, думая о Володине, — а много о себе думают. Против других умышляют, а и сами-то нечисты. Молодые люди, известно, увлекаются. Иные и в полиции служат, а тоже туда же суются.
И он долго говорил о молодых людях, но почему-то не хотел назвать Володина. Про полицейских же молодых людей он сказал на всякий случай, чтобы Миньчуков понял, что у него и относительно служащих в полиции есть кое-какие неблагоприятные сведения. Миньчуков решил, что Передонов намекает на двух молодых чиновников полицейского управления: молоденькие, смешливые, ухаживают за барышнями. Смущение и явный страх Передонова заражали невольно и Миньчукова.
— Я буду следить, — сказал он озабоченно, на минуту призадумался, и опять начал сладко улыбаться.
— Два есть у меня молоденьких чиновничка, совсем еще желтогубые. Одного из них мамаша, поверите ли, в угол ставит, вот ей-Богу.
Передонов отрывисто захохотал.
Меж тем Варвара побывала у Грушиной, где узнала поразившую ее новость.
— Душенька, Варвара Дмитриевна, — торопливо заговорила Грушина, едва только Варвара переступила порог ее дома, — какую я вам новость скажу, вы просто ахнете.
— Ну, какая там новость? — ухмыляясь, спросила Варвара.
— Нет, вы только подумайте, какие есть на свете низкие люди. На какие штуки идут, чтобы только достичь своей цели!
— Да в чем дело-то?
— Ну вот, постойте, я вам расскажу.
Но хитрая Грушина прежде начала угощать Варвару кофеем, потом погнала из дому на улицу своих ребятишек, причем старшая девочка заупрямилась и не хотела идти.
— Ах ты, негодная дрянь! — закричала на нее Грушина.
— Сама дрянь, — отвечала дерзкая девочка, и затопала на мать ногами.
Грушина схватила девочку за волосы, оттаскала, выбросила из дому на двор, и заперла дверь.
— Тварь капризная, — жаловалась она Варваре, — с этими детьми просто беда. Я одна, сладу нет никакого. Им бы отца надо было.
— Вот замуж выйдете, будет им отец, — сказала Варвара.
— Тоже, какой еще попадется, голубушка Варвара Дмитриевна, — другой тиранить их начнет.
В это время девочка забежала с улицы, бросила в окно горсть песку, и осыпала им голову и платье у матери. Грушина высунулась из окна, и закричала:
— Я тебя, дрянь этакая, выдеру, — вот ты вернись домой, я тебе задам, дрянь паршивая!
— Сама дрянь, злая дура! — кричала на улице девчонка, прыгая на одной ноге, и показывала матери грязные кулачонки.
Грушина крикнула дочке:
— Погоди ты у меня.
И закрыла окно. Потом она села спокойно, как ни в чем не бывало, и заговорила:
— Новость-то я вам хотела рассказать, да уж не знаю. Вы, голубушка Варвара Дмитриевна, не тревожьтесь, они ничего не успеют.
— Да что такое? — испуганно спросила Варвара, и блюдце с кофе задрожало в ее руках.
— Знаете, нынче поступил в гимназию, прямо в пятый класс, один гимназист, Пыльников, будто бы из Рубани, потому что его тетка в нашем уезде имение купила?
— Ну, знаю, — сказала Варвара, — видела, как же, еще они с теткой приходили, такой смазливенький, на девочку похож, и все краснеет.
— Голубушка, Варвара Дмитриевна, как же ему не быть похожим на девчонку, — ведь это и есть переодетая барышня.
— Да что вы! — воскликнула Варвара.
— Нарочно они так придумали, чтобы Ардальона Борисыча подловить, — говорила Грушина, торопясь, размахивая руками и радостно волнуясь оттого, что передает такое важное известие. — Видите ли, у этой барышни есть двоюродный брат, сирота, он и учился в Рубани, так мать-то этой барышни его из гимназии взяла, а по его бумагам барышня сюда и поступила. И вы заметьте, они его поместили на квартире, где других гимназистов нет, он там один, так что все шито-крыто, думали, останется.
— А вы как же узнали? — недоверчиво спросила Варвара.
