Мы с великим удовольствием болтали о книгах, о музыке, обсуждали наших друзей.
Мы были молоды.
Почти никуда не ходили.
Мы наслаждались обществом друг друга[92].
Фрэнк, привет!
Познакомился с цедящим слова американцем по имени Джо; он антрополог, занимается одним бирманским племенем, которому грозит вымирание. На вопрос, что ему удалось выяснить, Джо сказал:
— Да знаешь, мы вроде как просто некоторое время болтались среди этих туземцев.
Получив такой исчерпывающий ответ, я понял, что расспрашивать дальше было бы просто хамством.
Джо просидел всю ночь, с нежностью глядя в глаза своей новой жене. Она — тайка по имени Мяу (кроме шуток).
— Мы, — для доходчивости Джо тыкал пальцем в новую жену, потом в себя. — Прежде чем пожениться, мы хорошенько узнали друг друга, мы много общались по электронной почте, верно, любимая? — Цё? — проронила Мяу.
— Мы, — громче повторил Джо, указывая на Мяу, потом на себя, ззтем пошевелил пальцами, будто печатал на воображаемой клавизтуре, — прежде чем встретиться, мы долго переписывались по электронной почте. Верно?
— Цё? — проронила Мяу.
— Общались, — сказал Джо, на сей раз с заметным отчаянием: демонстрация супружеского счастья явно не задалась. — Мы общались.
— Цё? — проронила Мяу.
— А, да ладно, хрен с ним, — не выдержал Джо.
Редко доводилось мне видеть столь целомудренную любовь.
Когда–то я очень любил жену. У меня было такое чувство, что я сидел возле создателя Элис и карандашиком составлял для него подробную спецификацию качеств, которыми она должна была обладать.
Потом Элис устроилась на работу в отдел кадров, и все переменилось. Началось с волос. Прежде у нее была золотисто–каштановая копна, цвета осенней листвы, но вскоре после выхода на работу ее волосы стали непроглядно–черными, точно земля бесснежной зимой[93]. Это ей присоветовали коллеги: с прежним цветом волос у нее якобы недостаточно серьезный вид, и, если она хочет производить впечатление серьезного сотрудника, нужна соответствующая внешность. Элис покрасилась в черный и стала носить пучок — такого тугого и чернющего еще поискать. Перемена сработала. Я стал относиться к ней очень серьезно. Серьезный брак — не шутка. Впрочем, если вглядеться в примечание мелким шрифтом, он может оказаться очень забавным.
К примеру, жена говорит:
— Сегодня вечером мы едем к Смитам.
— О боже, — вздыхаю я. — Неужели нам прямо–таки необходимо к ним ехать?
— Да,
— Можно подумать, это теннисныи турнир: если про, Пустишь слишком много игр, потеряешь место в турнирной группе. Так, что ли?
Жена смотрит на меня как на недоумка:
— О чем ты?
— Мне казалось, о теннисе, но, возможно, я ошибаюсь,
— Единственное, в чем ты прав, так это в том, что ошибаешься, — заключает жена[94].
На работе жена сильно переменилась. Она трудится в консалтинговой компании по менеджменту, в отделе по подбору кадров. Есть работы как работы. Но есть работы сродни религиозному культу. Они требуют поклонения. У жены как раз такая работа. Как правило, чем меньше в компании занимаются реальным делом, тем ревностнее всеобщее поклонение. После смены цвета волос и прически пошли другие новшества. Жена решила подправить зубы: убрать щелку между передними зубами, настолько крошечную, что ее замечали лишь давние знакомые. Щелка мне ужасно нравилась, но жена все равно пошла к дантисту, чтобы убрать ее, законопатить. А я тоскую по той щелке: когда жена улыбалась, сквозь этот зазорчик можно было пробраться внутрь. Теперь же, когда она улыбается, я как бы с маху натыкаюсь на стену.
