Элис заклокотала горлом и разразилась бурным монологом на языке жестов. Она отчаянно показывала себе на уши и на рот, давая понять, что она глухонемая, и тыкала в воздух знаком «мир», умоляя мужика не бить меня. Это выглядело настолько дико, что на одну спасительную секунду тот затормозил, опустил кулак и спросил: «Чё?»
Элис выдала новую порцию вопиюще фальшивых жестов[101]. Но этот цирк меня спас (по крайней мере, от разорительного визита к стоматологу).
До нас наконец добежали вышибалы, схватили мужика под руки и потащили прочь. Он, вконец ошарашенный, принялся вырываться и вопить: «Эй, куда? Это она ко мне полезла! Она сама полезла, эта сука тупая!» На что Элис громко и отчетливо крикнула: «Я глухая, а не тупая, козел! Вали отсюда и научись себя вести!»
Оттого что у Элис прорезался голос, мужик натурально онемел, а очередь разразилась смехом и бурными аплодис. ментами. Элис раскланялась и сказала: «Спасибо, спасибо. Рада, что вам понравилось. Мое шоу продлится всю неделю, приводите друзей».
В этом была вся Элис — хитроумная, опасная, великолепная и лишь самую чуточку злая.
Когда именно моя жена разорвала условия нашего брачного договора?
Помню, как–то поздно вечером, сбежав с очередного занудного ужина, мы ехали на машине домой. От напряжения у меня резало глаза, ныла помятая в тисках рукопожатий кисть.
— Блин! Этот Фил — сущий болван, — сказал я. — А другие парни с твоей работы, они в своем уме? У них только и разговоров что про слияние и приобретение компаний. Мнят себя этакими корпоративными божками, а на самом деле — заурядные бухгалтеры и счетоводы, сидят и, как мартышки, щелкают на счетах. Я засмеялся над собственной шуткой. Обычное дело[102].
Но жена не засмеялась. Мало того, она долго молчала, потом медленно, будто делала внушение ребенку, произнесла:
— Это мои коллеги, Фрэнк, и они замечательные люди. Относись к ним с уважением.
Вот тогда до меня дошло.
Я понял, что все переменилось.
Внутри, снаружи, от волос до души, — все подрезано, выпрямлено и выкрашено в черный.
С той минуты наш брачный договор утратил законную силу. А моя жена стала самой целеустремленной карьерист. кой в своей компании. Она столько сил положила, карабкаясь наверх, и забралась так высоко, что мышцы ног у нее заметно окрепли (впрочем, тут, возможно, сказалось ее увлечение велосипедом).
Я терпеливо ходил на занудные корпоративные ужины, бесподобно одетый и бесподобно остроумный. А в дуще мечтал об одном — покончить с собой[103].
Фрэнк, привет!
Помнишь, мы с тобой были в Амстердаме?
Налакались и оголодали до того, что решили позвонить и заказать на дом пиццу, но только я снял трубку, ты вдруг говоришь:
— Нет, постой, звонить в доставку — это слишком банально. Подождем: пусть доставка сама нам позвонит.
Буду краток: в общем и целом мы были весьма разочарованы тем, что служба доставки пиццы не имела ни малейшего желания сделать шаг навстречу клиентам.
P. S. Не уверен, что ты в курсе, но ведь имейл работает не только в одну сторону: я могу посылать письма, но и в обратном направлении почта тоже действует. Как бы тебе это объяснить? Наверно, самый наглядный пример — улица с двусторонним движением: я посылаю имейлы тебе, а ты — мне. Блестящее техническое достижение нашего времени. Попробуй им как–нибудь воспользоваться.
P. P. S. Извини, я пошутил; скажу прямо:
