И это отнюдь не темный мир криминала, как думают многие. Хотите знать, кто у нас крупнейший продавец оружия, не упускающий ни единого потенциального покупателя? Наберите в Гугле фразу: лидеры свободного мира. И перед вами всплывут улыбающиеся лица Обамы, Кэмерона и Меркель на фоне чудовищного оружия массового уничтожения. Британская оборонная промышленность занимает второе место в мире, и всякий раз, отправляясь куда–либо с официальным визитом, Кэмерон по–тихому наносит не столь официальный визит: встречается с влиятельными людьми и продает им оружие. На самом деле сфера обороны не сильно таится, она тут, рядом, практически все происходит у нас на глазах. Целые города живут исключительно за счет производства оружия — к примеру, шотландский город Бэрроу держится на плаву лишь благодаря одному–единственному производству: строительству ядерных подводных лодок.
У нашего нового клиента была другая специализация — производство дронов, небольших, почти невидимых аппаратов, позволяющих мировым лидерам уничтожать противника, который находится от них на огромном расстоянии; в результате война превращается в этакую отвлеченную видеоигру. Законность использования дронов пока еще под вопросом, и, как всегда, моя задача — по мере сил гарантировать их изготовителям, что никогда, ни при каких обстоятельствах, им не придется отвечать за использование этих смертоносных аппаратов. И я делал свою работу, пусть против воли, но делал, и делал хорошо.
Не скажу, что я с этим занятием смирился и даже его одобрял, просто некоторое время добросовестно исполнял свои обязанности. Тщательно, пункт за пунктом выверял условия договора, — чтобы любые непознаваемые неизвестные факторы были оговорены. И однажды, включив поздно вечером телевизор — посмотреть новости, — я увидел результаты своего труда, писанные кровью и человеческими внутренностями.
Причем это была отнюдь не главная новость дня — так, очередное сообщение между мрачным прогнозом финансового краха и репортажем об ужасах педофилии. Но для меня тот минутный сюжет тянулся вечность: журналист вещал перед руинами афганской больницы — казалось, ее разворотил Годзилла.
В здании убогой лечебницы зияла огромная дыра. Эту больницу некоторое время назад открыл в зоне военных действий Красный Крест, чтобы оказывать помощь детям, попавшим под перекрестный огонь; под него они и попали, Наряду с детьми погибло немало британских солдат. Их убил дрон, произведенный в Британии и управляемый американцами. В репортаж вошел отрывок из беседы с представителем организации «Дроунвоч», и тот намекнул, что в конструкции данного аппарата кроется известный специалистам дефект, но производители и члены правительства о нем помалкивают, и, если никто не осмелится призвать производителей к ответу, трагедия будет повторяться снова и снова: ни в чем не повинные люди и солдаты союзных войск будут пополнять число «сопутствующих потерь». Посредством дрона, контракт на продажу которого составил я, высокопоставленные государственные чины вместе с производителями оружия били по солдатам и по гражданской цели — по больнице, превратившейся в сущий ад: во все стороны летели руки, ноги и внутренности детей: невинных малышей разрывало на части, а что хуже всего — никто за это не заплатит, никого не привлекут к ответу и не накажут. Скованный ужасом, я не сводил глаз с мерцающего экрана; мне было ясно, что я в этом тоже участвовал, я тоже несу свою долю ответственности — пусть не за все, ноя превратился в деталь смертоносной машины, в зловещий зубец гибельного механизма, который погубил этих детей. Все свое образование, умение и опыт я использовал для защиты тех, кто повинен в этой чудовищной ошибке; я в ответе за то, что никого никогда не привлекут к ответу, я — и священник, и жюри присяжных, и судья, и высшая власть, оправдывающая богатых и всевластных, когда они уничтожают слабых и невинных. Репортаж окончился, метеоролог с улыбкой сообщил, что завтра выглянет солнце; меня скрючило, и в один миг я залил рвотой весь ковер; меня выворачивало без передышки, пока с губ не закапала чистая желчь.
В тот же вечер я понял: еще одна напасть, с которой я долго пытался справиться, меня все–таки одолевает.
Небольшие припадки случались и раньше, правда, все чаще и чаще, но я ухитрялся скрывать их от окружающих, старательно внушал себе, что все идет хорошо, просто прекрасно.
Но зрелище развороченной больницы, останков солдат и детей — все это поставило меня на грань безумия; в тот вечер я привез домой очередной договор с ####: надо было довести его до ума. Просмотрел контракт и понял, что именно в нем не так. Стал вчитываться в текст, и тут меня снова настиг приступ дикой паники.
В глазах помутилось, ладони взмокли, и бумага мгновенно стала липкой от пота. Живот свело судорогой, я почувствовал новый рвотный позыв.
Глянув на контракт, я решил, что нашел источник своих неприятностей — это
