И вот однажды утром перед уходом из дома Патрик вытащил из деревянной подставки один из кухонных ножей, тот, что подарила ему Ханна, когда во время отпуска они ездили в Японию и бродили на улочке недалеко от рыбного рынка Тсукиши. Он выбрал его, поскольку этот нож идеально помещался в карман свободных брюк и мог там оставаться, прижатым к бедру, пока не понадобится.
Боль от долгого ничегонеделания немного отпустила. Он должен что-нибудь совершить.
В лифте Патрику улыбнулся сосед и по привычке спросил, как дела. Конструкцию из стекла, наверное, успели почти полностью соорудить, потому что никто вокруг не замечал, какие у него внутри вздымаются и бушуют вихри.
Внизу в холле дежурил Хорхе. Забавно, как он всегда здоровался, когда Патрик уходил из дома, и прощался, когда жилец возвращался обратно.
– Здравствуйте, мистер.
– До свидания, Хорхе.
Был один из тех дней конца лета, когда солнечный свет низвергается на землю подобно столбу пыли, и даже транспорт измотан долгой жарой. Легковушки и внедорожники крадутся бампер к бамперу, Манхэттен в пятницу рано пустеет, люди стремятся в свои вторые дома на восточном Лонг-Айленде, на севере штата, в Нью-Джерси, на Беркширских холмах. Патрику казалось, что это подходящий день для того, что́ он планировал – занятие как раз для пятницы. Нож, подход, действие. Девять месяцев назад Тревино его тоже выгнал в пятницу. Все сходится.
Когда Патрик направлялся к Сорок седьмой улице, светофоры милостиво открывали перед ним зеленый, а он обдумывал все снова и снова, как до этого сотни и тысячи раз. Мог ли он в тот день повести себя иначе в кабинете Тревино? Что бы от этого изменилось? Имело ли вообще значение, что он тогда отвечал?
Миновало девять месяцев, а Патрик продолжал прокручивать случившееся в голове, спорить с самим собой. Он рассчитывал, что со временем обида притупится, однако она становилась острее.
Кабинет Тревино, пятничный, не такой строгий костюм, галстук с изображением утенка Дональда.
– Садитесь, Патрик, – приглашает Тревино из-за стола, руки сплетены, пальцы шевелятся, изображая то шпиль, то птицу, то крышу. – Сразу перейду к делу. Собираюсь задать вам тот же вопрос, что спустя минуту Кларку. Вы знаете последний финансовый прогноз: торнадо с пятьюдесятьюпроцентной вероятностью апокалипсиса. Сообщаю без всякого удовольствия, но мне придется от кого-то избавиться. Компания «Идос инвестмент» не выдержит теперешнего состава работников. Вопрос таков: кого мне уволить – вас или Кларка? Отвечайте одним словом.
Патрик перешел Шестую авеню, размышляя о том, что Кларк Андерсон сидит сейчас в помещении компании в двух рабочих местах от того, где сидел когда-то он. Их отдел сбора информации располагался между «рисками» и «программированием».
– Что? Дон… мистер Тревино, вы же не можете…
– Отвечайте на простой вопрос: вы или Кларк?
На столе Тревино лежала поздравительная открытка с приклеенной желтой памяткой: «Не забыть – 16-го, в субботу, день рождения сына».
Каждый раз, когда Патрик доходил до этого места и представлял следующие три-пять секунд, когда опять и опять прокручивал все в голове, он пытался вспомнить свои мотивы – что побудило его дать именно такой ответ.
Тревино, больше на него не глядя, потянулся за компьютерной мышью и что-то кликнул на экране.
– Меня, – сказал Патрик.
«Меня». Это слово застряло в его голове, как шрапнель.
– Хорошо, – произнес Тревино. – Хорошо. Можете идти. Когда вернетесь в отдел, пришлите мне Кларка. Свое решение я сообщу в конце дня.
«Меня». Что его толкнуло сказать это?
Потому что Кларк Андерсон отец троих детей, с женой-домохозяйкой и выплачивает ипотеку? Захотел, Пэддибой, хотя бы однажды в жизни проявить себя героем? Или решил, что такой ответ сохранит тебе работу? Услышав его, Тревино поймет, какой ты славный парень – надежный, порядочный человек, – и не захочет расставаться с тобой. Или это все от начала до конца обман? Имел ли твой ответ хоть какое-нибудь значение? Скажи ты «Кларк», не обвинил бы тебя Тревино в том, что ты не командный игрок? Определенно обман.
Когда Кларк Андерсон вернулся из кабинета Тревино, Патрик спросил, что он ответил. Тот обиженно скривился:
– А ты как думаешь? Сам-то что ответил?
Через пять минут Тревино устроил собрание – пригласил всех: из управления активами, из оценки рисков, разработчиков, программистов… Произнес речь о плачевном состоянии экономики, выражаясь теми же словами, что в кабинете: «торнадо с пятьюдесятьюпроцентной вероятностью апокалипсиса». А затем добавил: в этот момент я, как никогда, нуждаюсь в людях, которые верят в себя и могут за себя постоять. Мне нужны сотрудники с бойцовскими качествами. Нашему бизнесу брошены суровые вызовы.
Патрик уже знал, чего ждать. Надо было броситься на Тревино, повалить. Пусть бы его оттаскивали, кричали, пихали, вопили.
