Второй эскалатор. Третий. Неожиданно Патрик услышал, что его сверху зовут.
– Мсье Макконел! Мсье Макконел, будьте добры!
Он задержался около эскалатора и обернулся. По одной стороне ступеней спускались закутанные в пластик туристы. Мимо них спешил метрдотель «Крэнуа» Фредерик.
– Мсье Макконел, пожалуйста, подождите!
Патрик остановился.
– Спасибо, мсье Макконел. – Фредерик был уже рядом. – Это очень важно. С вами хочет поговорить шеф.
– Это невозможно, – произнес Патрик. – Я не вернусь.
– Понимаю. Но ничего невозможного нет. Я кое-что принес. – Фредерик поднял левую руку с похожим на тонкую книгу в твердом переплете планшетным компьютером. Взял Патрика за плечо и увлек на смотровую площадку над сияющим атриумом и вращающимися входными дверями. – Дайте мне несколько секунд. – Фредерик нажал на клавишу, экран осветился, и он, несколько раз тронув стекло пальцем, повернул планшет к Патрику. – Шеф, прошу прощения, мсье Макконел рядом со мной.
На экране возник Жан-Жак Ругери на своей кухне. Патрик узнал ресторатора по фотографиям в газетах и журналах и в его книге «Пунктуальная кулинария». Шеф, оценивая качество продукта, склонился над тарелкой сморчков. Кивнул, тарелку убрали, и Жан-Жак поднял голову.
– Добро пожаловать на мою кухню, мсье Макконел. Могу я называть вас Патриком?
– Да, шеф, – не без благоговения перед знаменитостью ответил он.
– Нравится моя видеосвязь? Таким образом я могу находиться одновременно в своем ресторане в Париже и в своем ресторане в Нью-Йорке.
– Нравится, шеф.
– Для вас, Патрик, как и для всех моих друзей, я Жан-Жак. – Шеф отвернулся и резко выговорил человеку за пределами экрана: – Мало глянца, нужно больше масла. – Затем снова посмотрел на Патрика. – Так вот, Патрик, не знаю, что случилось и почему вы так быстро нас покинули. Но Мэтью мой добрый друг. Полагаю, с хорошей едой и превосходным вином все может наладиться. Мы приготовили вам сюрприз – поистине уникальное блюдо. Некоторые составляющие получили от Мэтью. Вот эти его сморчки. И воспользовались вашими идеями, какие я почерпнул на вашем сайте. Получилось нечто выдающееся. Вернитесь, попробуйте, и я вам покажу свою кухню. Как по-вашему, это возможно?
– Спасибо, шеф, нет. Как-нибудь в другой раз.
– Не передумаете? Может, я собираюсь вложиться. И если получится, помочь.
– Во что вложиться?
– Разумеется, в ваше с Мэтью предприятие. В «Загон красного лося». Сначала я подумал, это просто ресторан, но потом понял – нечто большее. Я читал ваши рецепты в Сети – очень воодушевляет. Проверенное и в то же время новое. По-моему, современная идея.
– «Загон красного лося»?
– Он самый. К тому же Мэтью мне сказал, что вы вместе выросли. Это важно – вы словно братья и можете сражаться, бороться за бизнес. Чтобы ресторан работал, требуется сила и мужество. Вот почему компания Мэтью названа в честь святого Лаврентия – за его мужество и силу. Патрик, вы знаете историю этого святого?
– Да.
– Левее, Фредерик, я вижу только половину лица, – попросил ресторатор.
Фредерик повернул планшет.
– Так лучше, – вздохнул Жан-Жак. – Так вот, о святом Лаврентии: его история – это история сердца и веры. За веру с ним и расправились в Риме. Живьем зажарили на… как это сказать… вроде разметки поля в американском футболе?
– На решетке.
– Точно, на решетке. Поджарили на решетке на углях. Но, умирая, он до конца демонстрировал силу и отвагу.
Патрик рассмеялся. Жан-Жак улыбнулся:
– Конечно, легенда настолько гротескна, что нам остается лишь смеяться. Настолько ужасна, что мы не способны представить.
– Нет, – возразил Патрик, – я смеюсь, потому что помню, чем она завершается.
– Концовка – самое невероятное из всего повествования. Нет ли, Патрик, у вас внутри черноты?
Что оставалось Патрику, как не смеяться? Он стоял в торговом помещении супермаркета и говорил при помощи маленького экрана, который держал Фредерик, со знаменитым в мире ресторатором. Проходящие мимо туристы глазели на курьезную сцену. И вспомнив концовку легенды, Патрик фыркнул и, чтобы не расхохотаться, прикрыл ладонью рот. Но продолжал хихикать, и слова Жан-Жака долетали до него отдельными сгустками: святой Лаврений сказал… святой Лаврений ответил…
– Он сказал, переверните меня. С этой стороны я уже готов.
Патрик прыснул, а за ним, сложив на груди руки, расхохотался и Жан-Жак. Разделенные видеосвязью мужчины смеялись, стонали, и раскаты смеха одного подогревали другого, если смех того начинал замирать.
К ним присоединился Фредерик, и от его негромкого смешка стал сотрясаться экран. Их веселье заразило проходивших зевак, и те, не удержавшись, тоже подхихикивали.
Согнувшись в коленях и упершись руками в бедра, не в силах смотреть на пляшущий экран, Патрик утер слезы. А затем вяло помахал рукой Жан-Жаку – на большее не хватило сил, все отнял этот приступ веселья. Тот хотел что-то сказать, но слова поглотили последние взрывы смеха. И Патрик, воспользовавшись мгновением, потирая бока, ушел.
