Магги не стала более противиться. Она почти что радовалась этому плану; может быть, беседа наедине с Филиппом успокоит и подкрепит ее; в сравнении с настоящею внутреннею бурею, все прошедшее с его борьбами казалось ей спокойствием. Она приготовилась к прогулке в лодке и в половине одиннадцатого сидела в гостиной.
Колокольчик в передней не заставил себя ждать, зазвони л в назначенное время, и Магги уже думала с полупечальным, нежным участием об удивлении, с каким Филипп узнает, что им приходится ехать одним. Когда она услышала в зале твердые, быстрые шаги, совершенно-непохожие на поступь Филиппа, дверь отворилась и вошел Стивен Гест.
В первую минуту оба от волнение не в состоянии были говорить, потому что Стивен узнал от прислуги, что остальные все выехали. Магги было вскочила, но тотчас же снова уселась; сердце у нее билось с необыкновенною силою. Ставен бросил шляпу и перчатки в сторону и уселся молча подле нее. Магги надеялась, что Филипп придет скоро и выведет ее из жалкого положения, и с большим усилием (она видимо дрожала) привстав со стула, она пересела на другое место, подальше от Стивена.
– Он не придет, – сказал Стивен тихо. – Я поеду в лодке.
– О, нам нельзя ехать! – сказала Магги, снова опускаясь на древнее место. – Люси не ожидала этого: ей будет неприятно. Зачем же Филипп не будет?
– Он нездоров и просил меня заменить его.
– Люси уехала в Линдум, – сказала Магги, поспешно снимая шляпку дрожащими пальцами. – Мы не должны ехать.
– Хорошо, – сказал Стивен в раздумье, облокотясь на спинку кресла и глядя на нее: – так мы останемся здесь.
Он смотрел ей в глаза, в ее глаза, глубокие, как темная ночь, и полные любви. Магги сидела совершенно неподвижно несколько мгновений, быть может, несколько, минут, пока бессильная дрожь ее оставила и заменилась ярким румянцем на щеках.
– Человек дожидается; он взял подушки, – сказала она: – потрудитесь ли вы сказать ему?
– Сказать? что? – сказал Стивен почти шепотом.
Теперь он глядел на ее губы.
Магги молчала.
– Пойдемте, прошептал Стивен умоляющим голосом. Он привстал и взял ее руку, чтоб помочь ей подняться. – Нам недолго быть вместе.
Они пошли. Магги чувствовала, как ее провели в саду между розанами, как нежная, твердая рука помогла ей взойти в лодку, как ей подложили подушку под ноги и прикрыли их шалью, как для нее открыли зонтик (который она позабыла) – все это делалось, каким-то сильнейшим, посторонним влиянием, без участия ее собственной воли, как случается после сильного тонического лекарства, когда мы ощущаем внутри себя, кроме своей, какую-то другую, постороннюю волю; более Магги ничего не чувствовала. Память ее бездействовала.
Они быстро понеслись по воде; их увлекало уходившим отливом; Стивен помогал веслами. Быстро промчались они мимо деревьев и домов Тофтона, и поплыли между полями и лугами, освещенными солнцем и полными веселья, не знавшего, подобно им радости, грядущего раскаяние. Веяние молодого, свежего дня, чудно-мерные удары весел, отрывистая песня мимолетной птички, будто: отголосок ликующей природы, счастливое уединение вдвоем, когда глубоким страстным взорам ненужно избегать друг друга – вот что составляло блаженство для обоих, и в течение первого часа исключало все остальное из их мыслей. Только изредка вырывались у Стивена тихие, подавленные восклицание любви, пока он лениво, почти машинально двигал веслами. Да и что слова, как не проводники мысли? а мыслям не было места в той волшебной среде, в которой они плыли – они жили прошедшим и будущим. Магги видела лишь бессознательно, как берега мелькали мимо и деревья уносились вслед за ними: она знала, что их было несколько до Лукрета, где обыкновенно останавливались, чтоб возвратиться пешком. Она была так рассеяна, что легко могла пропустить известные признаки, попадавшиеся на пути.
Наконец Стивен, который греб все медленнее и медленнее, вовсе перестал грести, сложил весла, скрестил руки и устремил глаза на воду, будто наблюдая за быстротою, с какою лодка уносилась без его содействия. Эта внезапная перемена заставила Магги очнуться. Она взглянула на далеко-расстилавшиеся поля, на близлежащие берега: они были ей совершенно чужды. Магги ужасно испугалась.
– О! неужели мы проехали Лукрет, где мы хотели пристать? – воскликнула она, оглядываясь назад, чтоб посмотреть, не в виду ли еще место.
Но ни одной деревни не было видно. Она снова обратилась к Стивену с испуганным, пытливым взором.
Тот продолжал следить за водою и проговорил странным, бессознательным голодом:
– Да, давно.
– О! что мне делать? – воскликнула Магги в ужасе. – Мы целыми часами не воротимся домой. А Люси… о, Боже!
Она сложила руки и зарыдала, как испуганный ребенок; она ни о чем более не думала, как о встрече с Люси, о ее взгляде, исполненном удивление, сомнение быть может, и заслуженного укора.
Стивен пересел поближе к ней и нежно опустил ее сложенные руки.
– Магги, – сказал он тихим, решительным голосом: – не воротимся более домой до-тех-пор, пока никто не в состоянии будет нас разлучить, пока мы женимся.
