– Мистрис Теливер, – заметила она, прерывая разговор своего мужа с мистером Дином: – теперь, кажется, самое лучшее время объявить теткам и дядям наших детей, что намерены вы сделать с Томом – не так ли?
– Пожалуй, – сказал мистер Теливер довольно резко: – я не прочь объявить каждому, что я думаю сделать с ним. Я порешил, – прибавил он, смотря на мистера Глега и мистера Дина: – я порешил отдать его к мистеру Стеллингу, священнику в Кингс-Лортон, необыкновенно-способному малому, сколько я пони маю, пусть он там всему научится.
Слабый ропот удивление послышался в обществе, какой вы заметите в деревенской приходской церкви, когда проповедник делает намек на вседневные занятия прихожан. Для теток и дядей было точно так же удивительно это появление священника в домашних распоряжениях мистера Теливера. Что касается дяди Пулета, то он был столько же поражен этим, как если б мистер Теливер сказал, что он отдает Тома в ученье лорду-канцлеру. Дядя Пулет принадлежал к этому исчезнувшему классу британских Иеменов, которые одевались в тонкое сукно, платили высокие налоги, ходили в церковь, ели особенно-жирный обед по воскресеньям, воображая себе, что английская конституция была таким же первозданным делом, как солнечная система, или неподвижные звезды. Горько, но справедливо, что мистер Пулет имел самое неопределенное понятие о епископе, который представлялся ему баронетом и который, по его мнению, мог быть и не быть духовным лицом; самый ректор его прихода был человек знатной фамилии и богатый; и мистеру Пулету никак не приходило в голову, чтоб священник мог сделаться школьным учителем. Я знаю, для многих трудно в наш просвещенный век поверить невежеству дяди Пулета; но пусть они подумают только о замечательном развитии природной способности, при благоприятных обстоятельствах. Дядя Пулет имел удивительную способность к невежеству. Он первый выразил свое удивление.
– Как, отчего же это непременно отдавать его священнику? – сказал он, смотря блиставшими от удивление глазами и на мистера Глега, и мистера Дина, чтоб подметить, обнаруживают ли они какие-нибудь признаки пони мание.
– Да оттого, что священники лучшие учителя, сколько я могу понять, – сказал бедный мистер Теливер, ухватывавшийся с необыкновенною готовностью и упрямством за первый довод, ему попадавшийся в лабиринте этого курьезного света. Якобс, содержатель академии, не священник, и он мальчику пользы никакой не сделал; я решился если отдать его в школу, так отдать в такую, которая не была бы похожа на академию Якобса. А этот мистер Стеллинг, сколько я могу понять, именно такой человек, какого мне надобно. И я отправлю к нему моего мальчика к Иванову дню, заключил он решительным тоном, щелкнув но табакерке и понюхав табаку.
– Ну, вам придется платить залихватский счет каждые полгода. Э, Теливер! священники вообще имеют очень обширные идеи, – сказал мистер Дин, набивая себе нос табаком, что он обыкновенно делал, желая сохранить нейтральное положение.
– Как вы думаете, сосед Теливер, выучит его священник отличить по виду хорошую пшеницу? – сказал мистер Глег, любивший пошутить, и который, оставив дела, чувствовал, что ему было не только позволительно, но и прилично смотреть на дело с забавной стороны.
– Видите, я уже составил свой план в голове насчет Тома, – сказал мистер Теливер, остановившись после этого объявление и подняв свою рюмку.
– Если дадут мне сказать слово, а это бывает редко, – сказала мистрис Глег, с тоном горького упрека: – то я – спросила бы: какого ожидать добра от ребенка, когда воспитывают его не по состоянию?
– Видите, – сказал мистер Теливер, несмотря на мистрис Глег, а обращаюсь к мужской компании; я решился пустить Тома по другой дороге. Я об этом давно думал и решился твердо, после всего, что я видел у Гарлета с сыном. Я хочу пустить его по такой дороге, где ему капитала ненужно, и дам ему такое воспитание, с которым он был бы даже под стать адвокатам и меня надоумил бы при случае.
Мистрис Глег испустила продолжительный горловый звук, который выражал жалость и презрение.
– Гораздо было бы лучше для некоторых людей, – сказала она после этого введение: – если б они оставили адвокатов в покое.
– Что же этот священник, начальник гимназии, как в Моркенс-Бюли? – сказал мистер Дин.
– Вовсе нет, – сказал мистер Теливер: – он не берет более двух или трех воспитанников, так что, знаете, у него более времени смотреть за ними.
– А! И покончит воспитание скорее: многому они не научатся, когда их бездна, – сказал дядя Пулет, чувствовавший, что, наконец, он проникает этот трудный вопрос.
– Но ведь за то он потребует более платы – я уверен, – сказал мистер Глег.
– Да, да, сотнягу фунтов в год – вот каково! – сказал мистер Теливер с гордостью. – Но, ведь, знаете, это своего рода помещение капитала; воспитание Тома будет для него капитал.
– Это похоже на дело, – сказал мистер Глег. Пожалуй, пожалуй, сосед Теливер, вы, может быть, и правы, может быть, правы. А вот нам, неучам, так лучше приберечь деньгу – не так ли, сосед Пулет?
