– Вестимо, чего, – ответил тот, – тепла боится. Недаром зимой печи пышут, ему к домам подобраться не дают.
– Вот ты даешь! – всплеснула руками девочка. – Они, – кивнула она на зверей, – печь, что ли должны соорудить и топить до тех пор, пока жар по всему лесу не пойдет?! А что-то другое придумать можно?
– Можно, – невозмутимо промолвил Дзяд. – Если бы правильно спросила, я бы по-другому ответил. Он всего пуще «кого» боится, Снежевиночку.
– А это кто? – не поняла Катя.
– Девчушка такая невеликая, с тебя, пожалуй, будет. Ее некоторые еще Снегуркой или Снегурочкой называют.
– Да как же такое быть может, – удивилась Катя, – чтобы он внучку свою боялся?
– Тю, – присвистнул Дзяд, – какая ж она внучка?! Снежевиночка – супротивница его. Лишь только появляется, все понимают: скоро проталинки проклюнутся, ручейки побегут, капель зазвенит. Одним словом, весна наступит. Девонька эта идет себе по лесам, по лугам, песенку веселую напевает. Рядом птицы летят, щебетом ей вторят. Трескун, как такое заслышит, сразу отступать начинает. Так и гонит его Снежевиночка до края земли, пока он в свой колодец не спрячется.
– Ты хочешь сказать …, – задумчиво протянула девочка.
– Ну да! – воскликнул собеседник. – Мнится, ты на эту роль вполне подойдешь.
– Ой, – обрадовалась Катя, – спасибо тебе огромное за совет мудрый!
– Я же говорил, мы для того и существуем, чтобы домочадцев выручать, – ответил голос и добавил: – Ежели больше от меня ничего не требуется, тогда я обратно полетел.
– Ты только лети, пожалуйста, не быстро, – сказала Катя, – чтобы на морозе не продуло. А то простудишься еще.
– Спасибо, что душой за меня радеешь, – благодарно промолвил Дзяд и с легким шелестом растаял в воздухе.
– Так, – обращаясь к зверям, бодро произнесла девочка, настроение которой значительно улучшилось, – кто Снежевиночку видел?
– Да мы ее почитай каждый год зрим, – ответил медведь.
– Тогда наряжайте меня так, чтобы я на нее похожей стала, – сказала Катя.
Звери незамедлительно принялись за дело. Белки, зайцы, лисы и даже волки отщипнули от себя по клочку шерсти, чтобы сделать меховую опушку вокруг спортивной шапочки, а также по рукавам и подолу Катиной куртки. Правда, оторочка получилась не белая, как положено, но ничего не попишешь: что оказалось под рукой, из того и сделали. Тут уж выбирать не приходится. Медведь острыми когтями аккуратно срезал с березы узенькие длинные полоски коры. Еноты помяли их сноровистыми лапами, а барсуки ловко свили ажурным плетением. Получилась пышная девичья коса. Скоро все было готово.
Медведь, как заправский художник, отошел на пару шагов назад, склонил чуть набок голову и с прищуром оглядел коллективное творение.
– А что, очень даже похоже, – удовлетворенно произнес он.
Остальные согласно закивали.
– Тогда я пошла, – сказала Катя, обращаясь к зверям. – Вы здесь оставайтесь, чтобы Трескун подвох не заподозрил. Пусть со мной только птицы летят.
– А петь обязательно придется? – озабоченно спросил один из дроздов. – Мы – птицы перелетные, только в теплое время поем. На холоде нам непривычно. Вдруг горло поморозим?
– Ну, – развел лапы медведь, – тут выбирать не приходится. Вы уж расстарайтесь на общее благо.
На том и порешили. Девочка развернулась и в сопровождении стаи птиц вновь двинулась вглубь леса. Вскоре впереди показалась та самая ель. И только тут Катя сообразила, что не знает, какую песню надо петь. Ни у Дзяда, ни у медведя она об этом спросить не догадалась. Интересоваться же сейчас у птиц тоже было не с руки – уж очень они близко к Трескуну подошли. Начнут хором объяснять, такой гвалт поднимется, все дело насмарку пойдет.
«Ладно, – мысленно махнула рукой девочка, – не до слов теперь. Главное, чтобы мотив какой-нибудь веселый был».
Она вобрала побольше воздуха и запела первое, пришедшее на ум, музыкальную заставку из замечательного мультипликационного альманаха времен детства родителей «Веселая карусель»: «Ла-ла-ла, ла-ла-ла, начинаем рассказ …». Птицы прислушались к мелодии, уловили, а потом и подхватили ее. В насквозь промерзшей морозной тиши разом возникли радостные жизнеутверждающие звуки, которые росли и крепли с каждой секундой. Дробясь о стволы и ветви деревьев на отдельные нотки, они переливчатыми мерцающими искорками катились все дальше и дальше. Заледеневшие листья принялись раскачиваться в такт музыке и издавать легкое позвякивание, напоминающее дружную весеннюю капель.
Заслышав пение, Трескун затрясся от злобы. Не могло такого быть, ведь он только что явился! Кто посмел разыгрывать повелителя зимы?! Старик взметнул тяжелый, отливающей ледяной томительностью молот и грозно обернулся. Но представшая взору картина заставила его оторопеть.
Вдалеке, неуклонно приближаясь, между деревьев беззаботно скакала та самая противная девчонка, которая каждый год не дает ему покоя. И совладать с которой нет никаких сил!
